Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Я брал с собой рацию и перемещался по траншеям, чуть приглушив звук. Это был своеобразный адреналиновый квест.

Я шел, прислушивался к звукам ночи и был взведен, как пружина, от потенциальной опасности. Многие позиции я знал наощупь. Какие-то, вновь вырытые, были для меня, как «терра инкогнита». Передвигаясь по траншеям, я успевал повидаться со всеми бодрствующими бойцами и перекинуться с ними парой слов. Кого-то нужно было нахлобучить, а кого-то подбодрить. Так само собой получилось, что жизнь этих мужчин разного возраста стала зависеть от меня. А моя жизнь в прямом смысле завесила от них.

Помимо этого, походы были для меня самым лучшим противоядием от холода и скуки. Умение разнообразить свою реальность — это свойство психики взрослого человека. Скука, как неприятное эмоциональное переживание, имеет очень простую функцию — она говорит нам, что все, чем мы занимаемся, это обыденно и понятно. Скука говорит, что мозг нуждается в чем-то новом. Именно скука толкает людей к обучению, путешествиям и новым контактам с людьми. Я любил расспрашивать некоторых вновь прибывающих бойцов про их жизнь до СВО. Каждый человек был новой, непрочитанной книгой, которая хранила в себе неповторимую информацию.

Эта ночь была морозной и светлой, из-за огромной круглой луны, низко висевшей над землей.

«Движение — это жизнь!» — думал я, когда заметил в десяти метрах впереди по траншее фишкаря, который сидел, укутавшись в спальник, как немец под Москвой. Издалека он был похож на известного «Ждуна», или большой неопрятный кулек. Я осторожно и незаметно подкрался к нему сзади и приставил нож к горлу. Он напрягся в своем коконе и не проронил ни звука. Пока я не заговорил, он не понимал, свой я или чужой.

— Спишь сука? — прошептал я.

— Нет, — ответил он. — У меня глаза открыты.

— Ты труп. Ты понимаешь это? Что из-за тебя, долбоеба, нас всех могут вырезать, — шептал я ему в ухо. — Они бы убили тебя и пошли дальше по окопам, закидывая нас в блиндажах гранатами.

— Я понял…

— Что, сука, с вами не так? — злился я. — Вы же пришли, чтобы выжить и пойти на свободу. А делаете все, чтобы вас тут положили.

— Я не спал. Просто замерз очень, — пытался оправдываться он.

Мороз и их неспособность перестроиться и понять, что тут не игра «Call of Duty», а реальная война с реальным противником, делали бойцов уязвимыми. Нужно было что-то придумывать, чтобы формировать более зрелое поведение. Есть такое направление в психотерапии, как бихевиоризм. От английского «behavior» — поведение. Бихевиористы утверждали, что для формирование нового поведения просто нужны стимулы. Кнут, чтобы создавать неприятные стимулы в виде боли и нужды, и пряники, чтобы поощрять тех, кто меняет свое поведение.