Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Какая же война без РПГ? Это же самое лучшее, что может быть на современной войне. Кстати, у вас как с этим?

— Полно. Практически безлимит «морковок». Но гранатометчиков мало.

— Ну, это мы исправим. Пошли стрельнем? — по-мальчишески предложил он. — У меня с глазомером все отлично. Могу так навестись, навскидку.

Мы взяли РПГ, и «Горбунок» провел нам показательные стрельбы. Клал он снаряды, как снайпер.

— А ты, значит, и с АТС будешь работать?

— Пока не ясно.

— Тут кстати на днях расчет АГСа из «Пятерки» убили троих украинских диверсантов. Они из АГС обычно из-за ангара дальнего стреляли. Придут утром, отроют станок, накидают немного по запросу и на ночь уходят обратно в Зайцево на оттяжку. Я, кстати, все-таки больше АГС люблю для штурма, а не РПГ, — вставил я про свои предпочтения.

— Одно другому не мешает. И что эти АГСники?

— Ну и они вечером возвращались и засекли в лесопосадке троих диверсантов украинских. Подползли сзади и вальнули их по-тихому.

— Ловкие ребята. Нужно мне с ними подружиться. Вдруг чем-то будем друг другу полезны.

Мы договорились, что «Горбунок» научит бойцов стрелять из гранатометов, и он засобирался в дорогу. После общения с ним осталось такое же впечатление, как от общения с «Басом»: это был человек, на котором держится костяк подразделения, человек-свая.

Темная ночь, только пули свистят по степи…"

"Едва стемнело, когда ко мне в блиндаж запрыгнул «Зеф» с перебитой рукой. Выглядел он серьезно и сосредоточенно. За то время, что он был в Жениной группе, «Зеф» превратился в настоящего воина. Он перестал пререкаться и выполнял Женины приказы беспрекословно.

— Привет, командир.

— Привет. Что случилось?

— Да, в натуре, подловили нас хохлы. Поползли мы там в одно секретное место. Хотели мочкануть там парочку тел. По теплаку видно было, что их там всего двое. А они там, пидоры, мин понаставили. Вот, зацепило.

Он показал мне руку.

— Пробило кисть осколками.

— Тебя одного зацепило?

— Да. Не мой день. Поеду теперь на больничку.

Он попробовал улыбнуться.

— Давно на воле не был.

— Ладно, давай иди, — стал поторапливать я его. — Выздоравливай.

«Зеф» побежал дальше и я еще секунд тридцать смотрел ему вслед и вспоминал, как я гонял его на полигоне за его своеволие.

Пора было выдвигаться в сторону заправки, чтобы проверить посты и боеспособность пацанов. Среди них было много нового пополнения и мне сложно было доверять им. Мне нравилось передвигаться одному во время ночных обходов, когда я был свободен и принадлежал только себе. Это было время, когда создавалась иллюзия, что у меня нет давящей ответственности за всех бойцов и позиции. За подвоз боекомплекта, вынос раненых и погибших. Нет ответственности перед командиром и ЧВК. Был только я, небо над головою и грязь под ногами.