Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

А я работал до одиннадцати часов вечера. Прихожу, а у меня прямо на моей шконке лежат бумаги с подписью моей фамилии.

Он замолчал.

— Вот было очень сложно второй раз позвонить матери и сказать, что все-таки меня взяли.

— А ты чего пошел? — спросил он у меня.

Я как смог рассказал про свои мотивы, приведшие меня в ЧВК.

— Хм… Тоже значит хотел срок себе скостить, как и мы. «Бас» улыбнулся.

— Я вот тоже… Моментов там, конечно, много… Но, главное, просто хочу на свободу попасть быстрее.

Он опять серьезно посмотрел мне в глаза, как бы проверяя, согласен ли я с тем, что он сейчас скажет:

— Так что теперь задача и вести себя достойно, раз пошел, и в живых остаться.

Доска почета

— Это правильно, — согласился я, с его житейской мудростью.

Я видел в нем человека, которому не безразлично, что происходит в подразделении. Наверное, это было основное, что я понял про него на тот момент. Общаясь с ним, я начал видеть, что есть люди, которые могут составить фундамент подразделения. Люди, на которых можно положиться и доверить им свою жизнь. Он давал мне надежду, что я смогу выжить и вернуться домой.

Пленные

— «Констебль» — «Заправке». В нашу сторону двигаются два ВСУшника! — отрапортовал мне командир группы с позиции «Угол».

— Подпускайте поближе и берите в плен!

На нашу позицию вышло два солдата противника и, когда они были в двадцати метрах от наших окопов, их прижали огнем к земле и предложили сдаться. Они перекинулись между собой парой слов и приняли правильное решение. В условиях интенсивной войны такое случалось часто. Люди терялись и выходили к позициям уже занятым противником, думая, что здесь еще свои. У нас тоже было три пропавших без вести, видимо попавших в плен.

Когда их привели ко мне на позицию, они были одеты в нашу форму и обувь. Пикселька, ботинки, «УкрТаковские» бронежилеты и стильные шлемы красовались на их сопровождающих. Модные автоматы с пламегасителями тоже были в руках моих бойцов.

— Махнулись уже одежонкой? — улыбаясь спросил я бойца.

— Так они сами предложили. Им-то теперь шмотье это без надобности, — нисколько не смутившись ответил он. — Они все одно навоевались. А нам еще бегать тут, — ответил боец с любовью погладив хороший броник.

Экипировка и обмундирование на моих бойцах были максимально удобными в использовании. В отличие от нашего бронежилета класс защиты украинского был ниже. Но в нем боец себя чувствовал быстрее и маневреннее: он меньше уставал в нем и спустя время практически сливался с ним в одно целое. Броник становился его второй кожей. Ботинки у украинцев были турецкого производства, массивные, но легкие и прекрасно держали тепло даже в минус двадцать два по Цельсию."

"С пайками дело обстояло несколько иначе.