Константа

Кот чипирован и воспринимает это положительно. Обоснованно положительно, это уже очевидно, как очевидно и то, почему именно Костя оказывал сопротивление, когда его чипировали и почему сейчас у него чипа нет. Так что ждем, надеемся и верим в семь дней. Дура. Еще и сука, оказывается. Даже помидоры осуждают.

Как же тяжело жить с мозгом и совестью…

Он вышел из ванной быстро, собирался второпях, его уже ожидали. На мгновение прекратив свой неистовый движ перехватил меня, направляющуюся в ванную, и зажимая между собой и стеной у входной двери, сорвал краткий поцелуй.

— Сегодня твой первый рабочий день, Андрюш, — его голос глух и рассыпается в тишину, — через два часа спустись на паркинг, отвезут в офис. Познакомишься с Тимофеем Мироновичем Федосеевым, твоим непосредственным начальником.

Я задержала дыхание, с неверием вглядываясь в лукаво улыбнувшиеся глаза, и в его почти шепоте отчетливо прозвучало эхо смеха:

— Я так понимаю, имя тебе известно. Все время забываю, что ты из истинной нью скул, как минимум знающей историю дисциплины.

— Рифа, — выдавила я ник хакера, с несмелой восторженностью глядя в улыбающиеся глаза. — Руководитель хакерской группы, взломавшей японскую электронную компанию, вторую по величине в мире. Похитили их базы данных и заразили их внутренние локальные сети… в одиннадцати странах… там ущерб примерно в шестьсот миллионов бачей…

По коже мурашки. Федосеева задержали на Филиппинах, где он проживал около года и экстрадировали в Японию. Вернее, попытались, но двойное гражданство, российско-израильское немного воспрепятствовало в этом, и Федосеев хитроумным и не совсем законным образом сначала попал в Израиль, а когда Европол попытался вырвать его оттуда, то оказался в России, где и поехал отбывать, потому что в Японии ему грозило гораздо больше, чем отечественная двенашка, а с местного Дону японцам выдачи нет, тем более, когда чистосердечное в отделе пишут, лишь бы побыстрее закрыли.

— Доказали только десять, — прыснул Анохин не без удовольствия, чуть прикусив меня за кончик носа. — Тимофей Миронович двенадцать лет отсидел и пришел ко мнению, что сидеть он больше не хочет. Решил заняться легальным бизнесом. Вот. Сегодня будешь у него стажироваться.

Отцы-основатели, он говорил о встрече выпускников…

— Он… — только стала озвучивать свою мысль я, как Костя уже подтвердил:

— Да. Начинали мы вместе.

«… равных не было…»"

"И он утратил к этому интерес. Он сменил эти интересы.