Конго Реквием

– Разве оно уже не состоялось? – спросил он, доставая из кармана мобильник и глянув на экран. – Гроб доставили на остров три часа назад.

– Ты неплохо осведомлен, – улыбнулся Эрван, – но я сначала должен был заехать к нотариусу. Меня ждут на церемонии.

Виар приложил руку к сердцу и поклонился:

– Приношу свои нижайшие. Мы будем тебя сопровождать.

– Ты – та последняя морда, которую Старик хотел бы видеть на своих похоронах.

Полицейский достал электронную сигарету и принялся попыхивать.

– Мне бы тоже не понравилось, если бы Морван пришел пописать на мою могилу.

– Вот что я тебе предлагаю: ты позволяешь мне отплыть на остров, я хороню отца и проведу ночь у него в доме. Потом с первым катером утром прибуду на пост.

– А звездочка с неба тоже в меню?

– Я серьезно. Оказавшись там, как, по-твоему, я смогу смыться?

– Сегодня ночью низкий отлив. Это последний паром, до завтрашнего утра больше ничего не будет. На острове я пленник.

На самом деле Эрван представления не имел о времени приливов, и, кстати, Бреа никогда не оказывался полностью отрезанным от Большой земли. Но довод, похоже, попал в точку.

– Ладно, – выплюнул Виар вместе с клубом пара из электронной сигареты. – Оставим тебя в покое до завтрашнего утра. Мое слово.

Неожиданно дружеским жестом Эрван взял своего врага за плечо и прошептал на ухо:

– Твое слово? Как можно доверять мужику, от которого валит пар?

Бреа всегда вгонял его в тоску: он там задыхался. Островитяне, несмотря на их вполне спокойный вид, казались ему стадом, сбившимся на этом кусочке земли, словно жертвы кораблекрушения, ожидающие помощи. На сегодня единственным утешением служило то, что в середине ноября остров будет безлюден.

Когда он уже был на борту, зазвонил мобильник: Гаэль. Пятый ее звонок после полудня. Ему казалось, что вибрации становились все нервознее и агрессивнее, передавая ярость сестрицы. Он не стал отвечать, но послал СМС: «Я на пароме».

Катеру потребуется не больше четверти часа, чтобы пересечь фарватер Ферла. Он успеет на церемонию. Лоик достаточно взрослый, чтобы разобраться со священником и могильщиками.

Дождь усилился, но Эрван предпочел уйти с крытой палубы и устроиться на носу. Облокотившись о леер, Эрван выкинул из головы воспоминания о Виаре с его мордой, похожей на плохо подтертую задницу. Об этой проблеме он подумает завтра, когда Падре будет похоронен.

Он поднял голову и подставил лицо дождю. Ни одного пассажира на борту. Тяжелый паром возвращал вас к основе основ: воздуху, морю, железу. Капли бились о крышу позади него. Волны под ногами трещали, словно он плыл на ледоколе. Металлический крашеный леер давал ему ощущение холода и жесткости, в полном согласии с насыщенным водяной пылью ветром.