Конец смены

 — Даже не говори! Ты обещал! — Она переключает передачу в режим парковки и разворачивается лицом к нему. — Ты убежден, что Хартсфилд притворяется, не так ли?

— Да. Может, не с того самого момента, как он открыл глаза и мамочку позвал, но, не сомневаюсь, с тех пор он уже далеко ушел. Может, и совсем восстановился. Он разыгрывает полукататонию, чтобы не попасть под суд. Хотя, наверное, Бэбино должен был бы знать. У него же должны быть анализы, томография всякая…

— И вот подумай. Если он способен мыслить и если бы он узнал, что ты опоздал с лечением и умер из-за него, как ты думаешь, что бы он почувствовал?

Ходжес ничего не говорит, а Холли отвечает за него:

— Хорошо, — говорит Ходжес. — Я тебя услышал. Остаток сегодняшнего дня и еще два. Но на минуточку забудь про меня. Если он каким-то образом может влиять на людей за пределами палаты… это же страшно.

— Я знаю. И никто нам не поверит. Это тоже страшно. Но ничто меня так не пугает, как мысль, что ты можешь умереть.

Он хочет обнять ее за эти слова, но у нее сейчас одно из таких необнимательных выражений лица, поэтому он поглядывает на часы.

— У меня встреча, не хочется заставлять даму ждать.

— Я в больницу. Даже если меня не пустят к Барбаре, там, наверное, будет Таня, и она обрадуется, когда увидеть друга.

— Прекрасная мысль! А перед тем я бы хотел немного услышать о доверенном лице, которому передали дела «Санрайз Солюшн».

— Его зовут Тодд Шнайдер. Он входит в юридическую фирму, в названии которой шесть фамилий. Их офис в Нью-Йорке. Я его нашла, пока ты говорил с мистером Невиллом.

— Ты — гений, Холли!

— Да нет, это простой компьютерный поиск. Это ты умный, что первый подумал об этом. Если хочешь, я ему позвоню. — На ее лице заметно, насколько ее ужасает такая перспектива.

— У тебя нет необходимости этого делать. Просто свяжись с его офисом и попробуй договориться, чтобы я с ним поговорил. Завтра рано утром, если можно.

— Хорошо. — Улыбка сходит с ее лица. Она показывает на верхнюю часть его живота. — Болит?

— Немного. — Сейчас это правда. — Сердечный приступ — это было хуже. — И это тоже правда, но так, возможно, будет недолго. — Если увидишь Барбару, передай привет от меня.

Холли смотрит, как он переходит к своей машине, обращая внимание на то, как он, поправив воротник, берется за бок. Женщине хочется заплакать. Или, может, завыть от того, как это ужасно несправедливо. Жизнь может быть ужасно несправедливой. Это она знает еще со школьных лет, когда все над ней смеялись, но это до сих пор ее удивляет. Не должно бы, но удивляет.

Ходжес снова едет через весь город, крутит радио, ищет что-то добротное из тяжелого рока. Находит «Зе Кнек» на БАМ-100 с песней «Моя Шерон» и прибавляет звук.