Конец смены

Когда детективы заходят, он встает и протягивает руку с длинными пальцами, словно созданную для баскетбола. Ладонь намазана оранжевым антисептиком.

Ходжес осторожно жмет руку, помня, что она поцарапана, и представляется.

— У вас сейчас нет никаких проблем, мистер Невилл. Собственно, Барбара Робинсон прислала мне поблагодарить вас и позаботиться, чтобы у вас все было хорошо. Она и ее семья — мои давние друзья.

— Ногу сломала, — говорит Ходжес, подтягивая себе стул. Его рука машинально ползет вверх и берется за бок. — Могло бы быть значительно хуже. Готов поспорить, она в следующем году опять в футбол играть будет. Садитесь, садитесь.

Когда Невилл садится, колени у него оказываются почти на уровне подбородка.

— Да тут я, можно сказать, виноват. Мне не надо было ее дразнить, но она такая симпатичная и вообще… Но… Ну у меня же не повылазило… — После паузы исправляется. — Ну не слепой же я. Под чем она была? Вы не знаете часом?

Ходжес хмурит брови. Мысль о наркотиках в связи с Барбарой у него как-то не появлялась, хотя должна бы: она же подросток, а эти годы у них — время экспериментов. Но ведь он три или четыре раза в месяц ужинает в Робинсонов и никогда не замечал у девочки никаких признаков употребления наркотиков. Может, он был слишком близок к ней. Или просто слишком старый.

— А почему вы думаете, что она была под действием наркотиков?

— Ну, хотя бы потому, что… что она сюда пришла, это первое. А на ней шмотки «Чэпл-Ридж». Я это знаю, потому что мы с ними дважды в год играем. Ну и разносим их. И еще она брела как в тумане. Стоит на бордюре рядом со «Звездной мамочкой» — там, где гадалка сидит, и вид у нее такой, как будто сейчас бросится под машину. — Дерис пожимает плечами. — Ну и я с ней немного поболтал, стал немного поддевать ее, чего, мол, от мамы ушла. А она как разозлится, как кошка. А мне она понравилась, ну и… — Он смотрит на Хиггинса, потом снова на Ходжеса. — Вот сейчас будет о том, в чем я виноват, и я все честно расскажу, о'кей?

— О'кей, — говорит Ходжес.

— Ну вот, смотрите, я у нее игру забрал. Так, пошутил просто, понимаете? Поднял над головой. Насовсем забирать я не собирался. А она мне как поддаст ногой — как для девочки, будь здоров удар — и обратно забрала. Вот тогда выглядела она совсем не как обдолбанная.

Ходжес думает: парень слишком хорош, чтобы быть настоящим. Но нет, вот он, сидит. Ходжес не сомневается, что парень говорит правду, и не хотел бы представлять, что случилось бы с сестренкой Джерома, если бы Дерис Невилл сегодня был на уроках.

— Девочку дразнить, конечно, плохо, но, должен сказать, вы поступили правильно. Вы же подумаете о том, что чуть не произошло, если вам когда-нибудь еще захочется отколоть что-то подобное?

— Ну конечно, сэр, подумаю.

Хиггинс поднимает ладонь.