Конец смены

Официантка принесла напиток Норме и поставила перед ней, и Ходжес понял, что заканчивать надо быстрее, пока женщина не упала ему на уши с разговорами обо всем на свете — от неуважения на работе к печальной и лишенной любви личной жизни. Когда медсестры пьют, то меры не знают. Как и копы.

— Вы работали в «Ведре» все это время, когда я туда ходил…

— В последнее время никого из окружной прокуратуры не видели?

— Нет… Сначала набежала целая бригада с портфелями, а с ними их карманные врачишки, которым не терпелось объявить сукиного сына вменяемым, но ушли они разочарованными: увидели, как он слюнявится и даже ложку не может взять. Еще несколько раз наведывались — проверить, каждый раз меньше и меньше народа с портфелями, но в последнее время из вообще никого нет. Пока что, насколько они понимают, он полный овощ. Ему тогда такой тыдыщ сделали, что уже не очнется.

— Значит им все равно, — да и почему бы нет? Кроме случайной ретроспективы, когда новостей не хватает, интерес к Брейди Хартсфилду упал. Всегда есть свежий труп на дороге, чтобы о нем писать.

— Вы же все знаете, конечно. — Прядь волос падает ей на глаза. Норма сдувает её. — Вас кто-то пытался остановить каждый раз, когда вы к нему ходили?

Нет, думает Ходжес, но он полтора года не заходил.

— Если действительно есть какой-то список посетителей…

— Он должен быть у Бэбино, а не в прокуратуре. Когда речь идет о Мерседес-убийце, прокуратуре как соловью, Билл…

— Могли бы вы проверить, нет ли там такого списка? Сейчас, когда вы — старшая медсестра.

Она размышляет, потом говорит:

— В компьютере этого быть не может: слишком легко было бы найти, но Скапелли держала пару папок в ящике столика дежурного, запирала на ключ. Она была просто асом в слежке, кто хороший, а кто плохой. Если я что-то найду, вам это будет стоить двадцатку.

— Если выйдете на связь завтра, то пятьдесят. — У Ходжеса, правда, есть сомнения, вспомнит ли она этот разговор завтра. — Время не ждет.

— Если существует такой список, то это просто от мании величия. Бэбино нравится держать Хартсфилда исключительно для себя, любимого.

— Да, почему нет? Я знаю, где она прятала ключ от запертого ящика. Блин, да большинство сестер на этаже это знают. Трудно привыкнуть к мысли, что нашей сестры Рэтчед уже нет.

— Он может передвигать вещи, знаете? Не касаясь.

Норма смотрит на него, она ставит своим бокалом круглые следы на столе. Кажется, хочет изобразить олимпийские кольца.

— А то кто же? Да. Он любит этим сестер пугать. — Она поднимает голову. — Я пьяная, и скажу вам сейчас такое, чего трезвым никогда бы не сказала. Я бы хотела, чтобы Бэбино его действительно убил. Просто вколол ему чего-нибудь такого ядовитого — и тот отбросил копыта. Потому что он меня пугает.