Конец смены

Он не сомневался, что Бэбино — доктор, который приходил к нему чаще всего (раньше приходил; что-то в последнее время он, кажется, потерял интерес к пациенту), — от радости прыгал бы до потолка, если бы узнал об этом, но свой новый талант Брейди собирался держать при себе.

До того, как он мог бы ему понадобился, но Брейди в этом сомневался. Шевелить ушами — это тоже талант, только от него нет никакой практической пользы. Да, он может раскачать бутылки на стойке с капельницей, тарахтеть жалюзи, стучать по картине на стене; может сделать так, чтобы простыни шевелились, будто под ними проплывает большая рыба. Иногда он что-то такое делал в присутствии медсестер, и те забавно пугались. Похоже, тем его новые способности и ограничивались. Он попытался включить телевизор над кроватью — не удалось. Попытался закрыть двери в санузел в палате — тоже не получилось. Схватить хромированную ручку он мог — он чувствовал пальцами ее холод и упругость, — но силы в его фантомной руке не хватало. По крайней мере, пока что. Он подумал: может, если он будет продолжать тренировать руку, то она станет сильнее.

Мне надо проснуться, думал он. Еще бы мне аспирина против этой бесконечной головной боли, заебала она уже, и поесть бы какой-нибудь настоящей еды. Да хоть миску больничного заварного крема — вот была бы вкуснятина. Скоро я это сделаю. Может, даже завтра.

Но он этого не сделал. Потому что на следующий день обнаружил, что телекинез — не единственная новая способность, которую он принес оттуда, где был.

Медсестра, которая чаще всего приходила под вечер проверить его показатели и подготовить его ко сну (нельзя сказать, что уложить спать, он и так лежал в постели), была молодая женщина по имени Сэйди Макдональд. Темноволосая и красивая такой умытой, не накрашенной красотой. Брейди наблюдал за ней из-под опущенных век, как и за всеми посетителями, с того времени, когда прошел сквозь стены своей подвальной мастерской, где к нему впервые вернулось сознание.

Кажется, она его боялась, но он пришел к выводу, что ничего уж слишком особенного в том не было: медсестра Макдональд боялась всех. Она принадлежала к тем женщинам, которые больше бегают, чем ходят. Если кто-то заходил в палату 217 тогда, когда она выполняла свои обязанности, — например, старшая медсестра Бекки Хелмингтон, — Сэйди была склонна съежиться и отступить на задний план. А доктор Бэбино вообще ужасал ее. Когда она оказывалась в палате вместе с ним, Брейди чувствовал ее страх почти на вкус.

Он пришел к выводу, что это может быть и не таким уж преувеличением.