Конец смены

Она извлекает руку из-под его руки и начинает собирать крупинки риса.

— Ну, я могу жить с тем, что кто-то считает меня ненормальной. Я всю жизнь имела дело с такими людьми — начиная с моих родителей. Но тут и еще кое-что. Изабель видит только то, что перед глазами, и не любит тех, кто видит больше или, по крайней мере, ищет чего-то большего. Она и к тебе так относится, Билл. Она ревнует. Ревнует Пита к тебе.

Ходжес ничего не говорит. Такой возможности он не рассматривал.

Холли откладывает палочки.

— А ты не ответил на мой вопрос. Ты расскажешь, что узнал новенького?

— Пока нет. Есть нечто такое, что я хочу сначала сделать, если ты задержишься в офисе после обеда.

Холли улыбается, глядя в тарелку с остатками блюда.

— А я всегда так поступаю.

— Она знает свое дело, — сказала одна медсестра другой в комнате отдыха вскоре после назначения Скапелли. — Тут не поспоришь, но чего-то важного не хватает.

Скапелли никогда не демонстрировала холодности или презрения в обществе Феликса Бэбино, заведующего неврологией, когда он проводил обход. Но если бы она и демонстрировала, то он бы, пожалуй, не заметил. Кое-кто из врачей все же замечал, но мало кто обращал на это внимание: деяния такой низшей расы, как медсестры, даже хоть бы и старшие медсестры, оставались вне их королевского внимания.

Однако есть в «Ведре» такой давний пациент, которого старшая медсестра действительно ненавидит. Это Брейди Хартсфилд. Причина не в том, что он убил или травмировал тогда у Городского Центра кого-то из ее друзей или родственников, — она просто считала, что он жульничает. Избегает заслуженного наказания. Обычно Скапелли держалась от него подальше и отправляла к нему кого-то другого — потому что из-за одного только взгляда на него она целый день потом не могла отойти от ярости, что всю систему может обманывать такая подлая тварь. Была и другая причина, по которой она не склонна была к нему ходить: она в его палате не совсем доверяла себе. Уже два раза она кое-что сделала. Такие вещи, которые, если бы кто увидел, привели бы к ее увольнению. Но в тот январский день, именно тогда, когда Холли и Ходжес доедали свой обед, ее словно на невидимой веревке тянуло в палату 217. Только утром она была вынуждена туда сходить, потому что доктор Бэбино требовал сопровождать его на обходах, а Брейди у него — звездный пациент. Доктор удивляется, насколько его состояние улучшилось.

— Он мог бы вообще так и не выйти из коматозного состояния, — говорил Бэбино вскоре после того, как она пришла работать в «Ведро». Главный врач обычно очень хладнокровный, но когда говорит о Брейди, почти радуется. — А теперь взгляните на него! Он уже может ходить на короткие расстояния — с посторонней помощью, конечно.