Конец смены

Не говоря уже о великолепном «джипе вранглере», который меня в эти дебри прекрасно довез, спасибо ему.

— А он действительно мертв? — спрашивает Холли. Ее осунувшееся лицо обращено к Ходжесу, а большая шишка на лбу, кажется, заметно пульсирует. — Совсем, совсем?

Ответ: нет — еще нет. Пока — благодаря удивительной способности мозга самовосстанавливаться — из головы бог знает скольких людей не вымоются его скользкие следы. Но через неделю — может, месяц — Брейди уже сгинет.

— Да, — говорит он. — И, Холли, — спасибо за тот текстовый рингтон. Там, где ребята кричат «хоумран!».

— А что же тогда пришло? Что за сообщение?

Ходжес с трудом вытягивает из кармана телефон и говорит:

— Чтобы я скис… — и смеется. — Я же совсем забыл!

— Что? Покажи-покажи-покажи!

Он разворачивает телефон так, чтобы Холли прочитала эсэмэску от его дочери Элисон из Калифорнии, где, без сомнения, солнечно:

«С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА! 70 ЛЕТ — И ВСЕ РАВНО ТЫ ПРИ ВСЕЙ СВОЕЙ СИЛЕ! БЕГУ В МАГАЗИН, ПОТОМ ПЕРЕЗВОНЮ. ХХХХ ЭЛЛИ».

— Вам семсят лет, масса Ходжеса? Силы небесные! И вам с лица и на день не даш более шиссят девять!

— Ну хватит, Джером! — говорит Холли. — Понимаю, что тебя это бавляет, но звучит это очень по-дурацки и невежественно.

Ходжес смеется. Смеяться больно, но что поделаешь. Он остается в сознании до самого «Гаража Тёрстона». Ему даже удается несколько раз слабенько затянуться косяком, который Холли подкуривает и дает ему. Потом накатывается темнота.

Видимо, это оно и есть, думает Ходжес.

С днем рождения меня, думает он.

И уже ничего не думает и не чувствует.

Пит Хантли значительно меньше знакомый с больницей Кайнера, чем его давний коллега, который ходил сюда, как на молитву, к одному давнему пациенту, ныне покойному. Пит останавливается и спрашивает дорогу дважды: у общей регистратуры и на входе в отделение онкологии, — пока находит палату Ходжеса, но она оказывается пустой. К поручням на стене прикреплена связка воздушных шариков с надписью «С днем рождения, папа!». Шарики плавают под потолком.

Заглядывает медсестра, видит, что Пит смотрит на пустую кровать, и улыбается ему.

— Солярий в конце коридора. Там празднуют. Кажется, вы еще не опоздали.

Пит идет туда. В солярии стеклянный потолок, и там много растительности — чтобы поднимать настроение пациентам, чтобы обеспечивать их кислородом, а может, и для того, и для другого. Возле одной из стен четверо играют в карты. Двое из них лысые, у третьего к руке подсоединена капельница. Ходжес сидит прямо под окном в потолке, раздавая торт своей банде: Холли, Джерому и Барбаре. Кажется, Кермит отпустил бороду — и она белоснежная, Пит вспоминает, как с детьми ходил в торговый центр смотреть на Санта-Клауса.

— Пит! — Ходжес улыбается.