Конец смены

А как мы далеко от места?

— Общий консенсус — три с половиной мили по этой дороге. Потом поворот к лагерю.

Они пять минут молчат, ползя сквозь летящий снег. Сердце бури еще далеко, напоминает себе Ходжес.

— Ты без сапог, а у меня «Никоретте» закончились.

— Так бери косяк, чего ты. Только смотри во все стороны в процессе: здесь должны где-то слева быть красные столбы. Скоро.

Холли все же не закуривает, просто наклоняется вперед и смотрит влево. Когда «экспедишн» опять пробуксовывает и всю его заднюю часть заносит сначала влево, а потом вправо, она, кажется, этого не замечает. Через минуту показывает:

Они. Снегоочистители похоронили их в таком сугробе, что сверху торчит дюймов по восемнадцать, — но яркий красный цвет невозможно пропустить или с чем-то спутать. Ходжес давит на тормоза, останавливает «экспедишн» а потом разворачивает его мордой на сугробы. Он говорит Холли то, что иногда говорил дочери, когда брал ее кататься на «Безумных блюдцах» в парке в Лейквуде:

— Держи свои вставные челюсти!

Холли, всегда склонная к буквализму, отвечает:

— А у меня их нет! — но все же хватается рукой за приборную панель.

Ходжес мягко давит на газ и въезжает в сугроб. Ожидаемого толчка не чувствует: Тёрстон был прав — снег еще мягкий и не успел затвердеть. Он взрывом бросается на лобовое стекло, на мгновение ослепляя водителя. Ходжес включает стеклоочистители на полную мощность, и, когда со стекла уже отброшен весь снег, перед машиной возникает дорога на лагерь с одним фонарем, которым быстро завладевает метель. Раз за разом с веток на крышу машины падает снег. Впереди не видно никаких следов предыдущего авто, но это ничего не значит: их давно могло замести.

Ходжес выключает фары и медленно движется вперед. Белая полоса между деревьев видна ровно настолько, чтобы по ней ехать. Дорога кажется бесконечной — в гору, под гору, туда, сюда, — но в конце концов они добираются до того места, где дорога расходится налево и направо. У Ходжеса нет потребности выходить и проверять стрелки. Впереди по левую руку между деревьев виден слабенький свет. Это «Головы и шкуры», и кто-то там есть дома. Он берется за руль и медленно заводит машину на правую дорогу.

Никто из них не видит вверху видеокамеру, зато она их замечает.

В то время, когда Ходжес и Холли форсируют сугроб на повороте, Брейди сидит перед телевизором в зимнем пальто Бэбино и сапогах. Варежки он снял, ему нужны голые руки, если надо будет стрелять, — а на колене у него лежит черная балаклава. Когда придет пора, он спрячет под ней лицо и седину Бэбино. Он не сводит глаз с телеэкрана, нервно шевеля письменные принадлежности в керамическом черепе. Внимательно наблюдать абсолютно необходимо. Ходжес, если подъедет, обязательно погасит фары.