Конец сказки

Сразу и посинел весь башкир, и дух пошел нехороший.

– Ты что натворил, баран бородатый?! – возопил Акъял. – Ты кого убил?! Ты побратима моего убил! Я тебя за то не пожалею!

– А он того ли карлика бородатого не родственник ли?! – добавил Урман. – А то похож!

– Кабы мне еще знать, о чем вы кричите, – поморщился Джуда. – На человечьем языке б заговорили, а то лопочете на своем курлы-мурлы…

Тугарин сумел наконец выдохнуть. Один против двоих он уже вполне держался – да и не интересен уж казался башкирам. Они рвались к Джуде, рвались отплатить за побратима.

А колдун хохотал. Залившись смехом, он снова надул щеки, снова плюнул – и прямо в лоб Урман-батыру!

Упал и тот с коня. Рухнул замертво с черным пятном над переносицей. Ни одной гадюки яд не прикончил бы так быстро.

Акъял невольно ахнул. Проклятый старикашка в минуту убил двух его побратимов! Двух батыров убил, что были Акъялу дороже всех в мире!

Не простит ему того Акъял-батыр.

Не стал он ждать, пока и в него так плюнут. С силой ударил, заставил Тугарина отшатнуться – и вспрыгнул на коня ногами!

А с коня – на Джуду!

Не слишком высоко висел колдун-бахвал, дотянулся Акъял до его бороды! Схватил седые волоса мертвой хваткой, на себя потянул!..

…Да не вытянул. Захрипел Джуда от боли, но не упал, сумел удержать и себя, и батыра на весу. Даже выше еще поднялся, трясти бородой стал, ругаться матерно.

И еще выше. И еще. Ждал, что рухнет проклятый, соскользнет, не сможет долго держаться. К самым облакам поднялся, оставив Тугарина далеко внизу.

Да Акъял не падал. Вцепился что есть сил, узлом бороду на руку намотал, в другой саблю держал, пырнуть Джуду грозился.

Не пырял покамест. Понимал, что коли убьет колдуна здесь – то и сам в лепешку разобьется. Но и Джуда понимал, что если снова проклятье кинет смертельное – то успеет батыр его саблей ударить. Не мгновенно Джуда это делает, не века морганием. Хоть и две секундочки всего – а нужны.

Так и застряли они вдвоем под облаками, друг друга за горла держа. А оставшийся на земле Тугарин спешился, поднял все же палицу-буявицу и поскакал дальше.

– Эй, Вань, глянь-ка сюда! – окликнул княжича Яромир.

Пока Иван прорубал выход сквозь паутину, оборотень еще осматривался в Кащеевой казне. Теперь, когда издох страшный мизгирь, он стал чуять какой-то новый запах… пыльный ворс, что ли?.. Странно весьма, когда кругом одно злато-серебро. Не к месту как-то.

Исходил запах из запертого на замок сундука. Старой дубовой скрыни. Принюхавшись к щелям, Яромир подозвал княжича – и тот без лишних слов рубанул кладенцом.

Монеты в сундуке тоже нашлись, не без этого. Но куда интересней всем показалось то, что и почуял ненароком Яромир – сложенный пополам ковер. И впрямь такой пыльный, словно веками его никто не трогал.