Конец сказки

Даже огромному, закованному в бронь людоящеру приходилось несладко.

На полном скаку он еще и успевал разить всех, кто преграждал путь. Убил какую-то ретивую поляницу, отсек голову рязанскому гридню, но и сам едва не был иссечен. Сразу три конных башкира преградили путь – и были то не просто случайные вои, а сами Акъял, Урман и Тау. Три побратима, три лучших батыра Булгарии.

– Тугарин-змей! – радостно воскликнул Акъял.

– Вот ты нам и попался! – добавил Урман.

– Попался! – повторил Тау.

– Вон пошли, окаянные! – прорычал Тугарин, пуская коня между ними. Палица-буявица угодила ему по плечу, и то пронзило болью. Как бы кость не треснула.

– А ну, погоди! – замахали саблями батыры. – Получишь сейчас у нас!..

Тугарин отчаянно рубанул мечом. Как бы ни был могуч он, как бы ни был доблестен – один троих он одолеть не надеялся.

Не по чести это – трое на одного.

Не говоря уж о палице-буявице, по-прежнему порхающей над головой. Тугарин лишь каким-то чудом умудрялся отражать ее удары – а тут еще и башкиры треклятые!

И помочь некому – ящеры поотстали, завязли в мелких стычках. Кипит поле под Костромой, бурлит схватками. Камню негде упасть, чтоб не угодить в дерущихся.

Да тут все же пришла помощь – и откуда не ждали. Упал с неба… да нет, не камень, но словно камнем. Старичок крохотный с неба упал – горбатый, одетый причудливо, да с бородой втрое себя длиннее.

– Что, ящерица, встрял?! – насмешливо крикнул он. – На собственный же артефакт напоролся?! Дурачина чешуйчатая!

Лопотал он на цова-тушском, и потому не понял Тугарин ни слова. Но Джуде он все равно обрадовался, ибо воздел колдун длани морщинисты, произнес несколько слов на древнем каджвархвали – и рухнула буявица оземь.

– Ну вот теперь-то посмотрим, чья возьмет, – рыкнул Тугарин, вздевая огромный меч.

О палице он больше не думал. Не стоило и в руки брать эту скверну, нет в ней ничего хорошего.

Увы, три батыра все равно оставались тремя батырами. Сильны были Акъял, Урман и Тау – сильны даже по отдельности.

А втроем вовсе неодолимы казались.

Словно три руки на одном теле сражались, словно три головы Змея Горыныча. Тугарин, у которого рук-то было только две, едва-едва противостоял этой булатной буре. Едва-едва успевал клинки отражать, сабли отклонять.

Вот отвел одну, пошла она вскользь – и рубанула по шее коня. Заржал тот, захрипел – и пал замертво. Тугарин только и успел из седла вылететь, перекатиться – и сталью сталь встретить. Еще чуть-чуть – и конец придет, зарубят трое одного.

Да снова помог Джуда. С минуту где-то он висел в воздухе, глумливо смеялся, уперев руки в боки. Но смилостивился в конце концов. Надул щеки, да ка-ак дунул, ка-ак плюнул!..

И упал с коня Тау-батыр. Замертво упал. Словно не слюной в него Джуда брызнул, а стрелой каленой.