Конец света отменяется

Евлампий Харлампиевич недовольно скосил на нее круглый глаз, но не объяснять же каждому встречному, что на самом деле он – боевой белый гусь и в какой-то мере тоже сыщик и охотник за преступниками!

– С домашними животными к нам когда-то тоже было нельзя, а теперь все можно, – успокоила их девушка, обводя рукой полупустой холл. Тот и вправду казался нежилым, давно заброшенным. Кресла перед допотопным телевизором сиротливо жались друг к другу, словно позабыв, когда в них сидели люди. В воздухе чувствовался едва уловимый запах прелой влаги – так пахнет застоявшаяся вода в подвале. Даже нарисованные на стене детишки с мячиком казались потерянными, будто злые родители завели их сюда и бросили, как в сказке про Мальчика-с-пальчика. Жизнь оставалась лишь за дверью директорского кабинета – матовое стекло то светлело, то темнело, словно его закрывала собой расхаживающая из угла в угол хозяйка.

– Вашей директрисе мы не нравимся, – пробормотала Надежда Петровна – фраза о халявщиках задела ее чуть не до слез."

"– А с чего вы должны ей нравиться? – хмыкнула Маша. – Пансионат пустой стоит, всех уволили, я да дядя Вася остались. «Покупатели» все едут и едут, только никто на самом деле не покупает. Живут тут неделями, на пляж шастают – хоть бы для приличия сделали вид, что пансионат осматривают! Секретарши, бухгалтерши, уборщицы – все уже тут перебывали. Ну хотите сотрудникам дешевый отдых устроить – заплатите за номер, у нас недорого! Нет, сперва на халяву отдохнут, а потом говорят: «Нерентабельно, пансионат запущенный!» Вы так вообще… – Маша окинула их компанию ироническим взглядом, – детишки с гусем приехали покупателя представлять!

– Нам папа поручил посмотреть! – вскинулась Мурка.

– Ага, и гусю тоже, – фыркнула Маша. – Вы еще хотите, чтоб директорша вам радовалась! Она при советской власти тут, считай, хозяйкой была. Сюда по профсоюзным путевкам ездили, пансионат был на полном обеспечении завода. Мебель, ремонт, продукты для столовой – все через нее шло. Сыновьям в Киеве две квартиры купила! – В голосе девушки звучала даже гордость за оборотистую директоршу. – Потом, когда профсоюзы кончились и люди за свои деньги отдыхать стали, так круто уже развернуться не получалось. Еще мелкие гостинички вокруг расплодились… У них и спутниковое телевидение, и кондиционеры, и вайфай… Но ничего, кое-как жили. Ну а потом появился он… – последнее слово Маша выдала многозначительным шелестящим шепотом. – И все было кончено! – Глаза ее зловеще и таинственно блеснули.

– Кто – он? Что было кончено? – растерялась Надежда Петровна.

– А вот ночью узнаете, – прошептала Маша, и словно холодом повеяло среди теплого дня.