Конец света отменяется

– Через неделю на этом самом месте! – весело крикнул Володя, и автомобиль начал сдавать назад, выкатываясь за ворота. Оставшаяся на ступеньках у входа компания неуверенно переглянулась.

– Ну что засмущались – пошли, – скомандовала Надежда Петровна, хватаясь за ручку багажа. Катька с Вадькой навалились с двух сторон, и чемодан решительно вдвинулся в холл, прокладывая дорогу остальным.

– Чтоб ноги вашей не было в моем пансионате! Убирайтесь отсюда вон, вон!

Крик обрушился как тяжеленная бронзовая люстра на голову. Ребята замерли на пороге – переход с яркого солнца в полутемный холл на миг ослепил всех, заставляя по-совиному хлопать веками, разгоняя плывущие перед глазами разноцветные пятна.

– Ничего не получите – ни комнаты, ни кровати, даже стула не дам! – Новый крик всколыхнул полумрак.

Первой сквозь цветные пятна перед глазами проступила женщина – наверное, потому, что она была такая же немолодая, серая и большая, как ее владения. Несмотря на жару, крупные плечи и еще более крупный бюст облегал тускло-серый плотный костюм, очень коротко стриженные волосы тоже были серыми, разве что на щеках выступила красная сетка мелких сосудов!

– Но с вами же разговаривали, – пролепетала Надежда Петровна, уже жалея, что вот так сразу отпустила Володю.

– С вами невозможно разговаривать! – перебили ее, и ребята увидели, что спиной к ним стоит высокий мужчина в темной футболке и джинсах. – Анна Степановна, возьмите себя в руки! Вы, вот лично вы, этот вопрос не решаете! Вы всего лишь директор!"

"– Всего лишь? – Глаза женщины засверкали, будто в каждом зрачке включилась вольтовая дуга. – Я здесь с советских времен директор! Я еще по профсоюзной линии начинала! У нас ежегодно по пять тысяч человек оздоравливалось! В 1988 году Всесоюзный слет работников молочной промышленности проходил! Сам министр приезжал! Процедуры делали – электрофорез, орошение и массаж! Три стола в столовой было!

– Всего три стола на пять тысяч человек? – шепнул Сева. – Понятно теперь, почему в советские времена всюду были очереди!

– Она имеет в виду разные меню, – также шепотом пояснила Вадькина мама.

– Мясо-молочный стол, детское меню и диетическое! И кефир с печеньем перед сном! И бадминтон напрокат! И шезлонги! Немецкие! И все довольны были! А вы… И такие, как вы! – Директорша с тяжелой ненавистью уставилась на мужчину. – И эти владельцы ваши… – ярость в ее глазах вдруг погасла, сменившись беспредельной, усталой тоской. – Загубили пансионат. И жизнь мою загубили.

– Анна Степановна, они не мои владельцы, они ваши владельцы, – изо всех сил сдерживая злость, процедил мужчина. – Решать вопрос о покупке я буду с ними! И передайте, что нынешняя цена меня не устраивает.