Конец света отменяется

 – Кто сюда приезжает, все узнает ночью!

– У них привидение водится? – то ли с тревогой, то ли радостно уточнила Катька.

– С 1988 года, – немедленно согласилась Мурка. – Призрак недовольного туриста, отравившегося мясо-молочным столом и прихлопнутого немецким шезлонгом. Местная директорша его добила бадминтоном напрокат – чтоб все довольны были. С тех пор его дух бродит по пансионату – а из башки у него торчит ручка бадминтонной ракетки! – Мурка приставила палец к голове, показывая, как именно торчит. – По ночам он стенает в туалетах, а утром… – тон девочки стал еще более зловещим, чем у Маши, и она нависла над Катькой, хищно шевеля пальцами, – утром постояльцы недосчитываются рулона туалетной бумаги!

– Малая у нас и так слегка прибацанная – то у нее скелеты бегают, то зомби скачут, а ты ей еще про призрака туалетной бумаги вкручиваешь! – шикнул Вадька.

– Скелет на самом деле был! И бегал![7] – обиделась Катька. – Вот увидите, и какой-нибудь призрак к ночи обязательно найдется!

– Вам сколько комнат давать? – тем временем переходя на деловой тон, поинтересовалась горничная.

– Три комнаты на двоих, – машинально ответила Надежда Петровна. К Муркиным шуточкам она не прислушивалась, чувствовала себя неловко: после криков директорши и откровений Маши хотелось подхватить чемоданы и убраться подальше от пансионата. Но другого шанса отдохнуть с детьми ей не видать, как всегда, денег не хватит… и Косинским обещала! Она взяла себя в руки и распорядилась как ни в чем не бывало – только голос звучал неестественно:

– Девочки поселятся вместе, – она кивнула на близняшек, – Вадька – с Севой, ну а Катя – со мной.

Призрак был моментально забыт.

– Мы с Евлампием Харлампиевичем опять крайние? – возмутилась Катька. – Я тоже с девчонками жить хочу! У вас же есть комнаты на троих? – накинулась она на Машу.

– На троих – есть, а на одного – нету, – помотала та головой.

– Пусть мама одна в двухместном номере живет! Какая разница, все равно ваш пансионат никому на фиг не нужен! – выпалила Катька. Сложные переживания на тему, халявщики они или нет, рады им в пансионате или не очень, ее не волновали.

– Катя! – вскинулась Надежда Петровна. – Извините ее, Маша! А ты могла бы хоть сделать вид, что тебе не противно жить в одной комнате с родной матерью! Все, разговор окончен! – резко перебила она, видя, что Катька собирается что-то возразить. – Какой у нас этаж?

– Восьмой, – злорадно сообщила Маша. – Представителям покупателей даем комнаты на верхних этажах. Ниже все закрыто.

– И где лифт? – подхватывая сумку с продуктами и пакет с минералкой, деловито осведомилась мама.

– Отключен, – пропела Маша. – Для экономии электроэнергии.