Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

По роду работы отца переводили с одного места на другое. Я побывал с родителями в разных областях — Ленинградской, Смоленской и многих других. Частая перемена места жительства и то, что отец все время находился на работе, не обращал внимания на наше воспитание (у меня есть еще сестренка Нина), привело к тому, что я в 1937 году впервые убежал из дома, но вскоре был задержан и возвращен обратно.

В 1939 году я опять убежал и с тех пор больше не жил с родными. Скитаться и быть бродягой мне довелось очень мало. Опытные преступники взяли меня под свое «покровительство». Попав в среду воров, я довольно быстро перенял навыки и секреты их ремесла. В 1940 году в Средней Азии я стал самостоятельно совершать карманные и квартирные кражи, неоднократно судился, много раз бежал из мест заключения и считал себя своеобразным героем. Азия, Восток, Сибирь, Центральная Россия — вот места, которые я исколесил вдоль и поперек, а затем Кубань и Кавказ. Потом получил последний срок по делу, которое расследовали вы.

Может быть, с возрастом, а больше оттого, что я начал пристальней вглядываться в жизнь на свободе, я понял, что я совсем не герой, а ничтожество. И мне стало жаль бездарно проведенных лет, растраченной энергии, захотелось встать в ряды честных советских людей и искупить свое прошлое. Но как это сделать? Примет ли меня общество честных людей в свои ряды?

Юрий Никифорович! Если только вы согласитесь указать мне правильный путь в жизни, я твердо пойду по нему и доверие ваше оправдаю.

С уважением Леонидов»."

"Ниже был написан адрес.

Лавров и ранее получал письма от своих подследственных, но такое письмо получил впервые. Да-да, сейчас-то он припомнил этого Леонидова, смутно припоминал и дело, по которому проходил этот молодой, но опытный преступник…

Лавров взял лист бумаги и, не откладывая, написал Леонидову письмо.

«Что же, если вы все продумали и все решили, — рад за вас. Приезжайте. Я постараюсь помочь вам найти подходящую работу — возможности здесь большие. И всегда помогу советом, если вы будете в нем нуждаться…»

В течение вечера Юрий Никифорович безотчетно чему-то радовался, будто произошло что-то хорошее. «Ах, да, письмо от Леонидова!» — снова вспоминал он и снова отвлекался от мысли об этом письме, берясь то за газету, то за книгу. Спать лег поздно, но сразу заснуть почему-то не мог.

За тонкой стеной сосед-командировочный включил радио. До слуха донеслись переливчато-мягкие звуки кремлевских курантов. «Эге, — подумал Юрий Никифорович, — времени-то уже вон сколько». И, окончательно решив заснуть, он погасил лампу и отвернулся к стенке.

Мысль о письме сменилась представлением серой папки с надписью: «Дело об ограблении универмага».