Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Сегодня Андрей Аверьянович отдыхал от своего одиночества, но зависти к семейному уюту Костыриных у него не возникло. Не тот уже был возраст у Андрея Аверьяновича, чтобы завидовать семейному уюту. И не тот характер.

ТРЕТЬЯ ЭКСПЕРТИЗА

В первую минуту Андрей Аверьянович не узнал эту женщину: привык видеть ее в ослепительном халате, а сейчас она была в помятой болонье, в шляпке с маленькими полями, с пестрым зонтиком, который, наверное, плохо защищал от дождя — поля у шляпки намокли.

Она уловила что-то во взгляде Андрея Аверьяновича и, садясь на предложенный стул, торопливо напомнила:

— Шарапова моя фамилия, медсестра из поликлиники.

Андрей Аверьянович уже вспомнил ее и, не кривя душой, сказал:

— Помню, помню. Александра…

— Степановна.

В поликлинике звали ее Шурочкой, и Андрей Аверьянович отчества не знал, но не признался в этом.

— Я вас слушаю, Александра Степановна, — сказал он, будто всю жизнь так и величал Шурочку.

— Беда у меня, товарищ Петров, муж сидит в С., — она назвала приморский город в соседней республике, — судить будут.

— Подрался? — спросил Андрей Аверьянович. Он припомнил, что муж у Шараповой шофер. Настраивая кварцевую лампу, она рассказывала о своем Митеньке охотно и с любовью. Видно, был ее супруг лихим малым, иначе бы, наверное, не гордилась им эта крепенькая, миловидная женщина.

— Нет, не подрался, — вздохнула Шурочка. — Обвиняют его в том, что он изъял из сберкассы пять тысяч рублей.

— То есть как это изъял? Украл, ограбил?

— Незаконно получил. Будто бы сначала положил, потом взял обратно два раза.

Андрей Аверьянович поднял брови, выражая тем недоумение, а Шурочка заспешила:

— А он говорит — не брал и в глаза тех денег не видел. А следователь говорит — нет, ты взял и все улики против тебя… Он велел, чтобы я к вам шла, к адвокату. Иди, говорит, проси его взять это дело и приехать, а то я сам ничего им доказать не могу. Моли, проси, говорит, в ноги падай, но чтобы приехал… — она сделала движение, будто и в самом деле хотела упасть в ноги, так показалось Андрею Аверьяновичу. Он внутренне ужаснулся: «Этого еще не хватало».

В ноги Шурочка не упала, и он вздохнул с облегчением. Но в глазах ее были мольба и отчаяние, такое неподдельное, что невозможно было отказаться.

Электричка пришла рано, не было еще восьми, и Андрей Аверьянович не торопился. Оглядел легкое, чистенькое здание вокзала, вышел на привокзальную площадь и, пропустив два автобуса (пассажиры брали их штурмом), сел в третий, где народу было относительно немного. Вышел он в центре и направился к набережной. С удовольствием постоял у низенького парапета, посмотрел на пальмы с глянцевыми листьями, на заштилевшее море.