Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Или в вас. Как хотите, но меня такой вариант не устраивает. Вас, я полагаю, тоже.

10

На следующий день одной из первых допрашивали свидетеля Людмилу Звереву — ее вызвали в суд по ходатайству защитника. Показания Зверевой, разумеется, не пролили света на вопрос о том, кто стрелял в Моргуна, но помогали суду установить, кто, кроме Кушелевича, мог в него стрелять.

Андрей Аверьянович по достоинству оценил показания Зверевой. Народные заседатели отнеслись к ним настороженно.

Вслед за Зверевой в зал вызвали свидетеля Вано Курашвили, сухумского экспедитора, который показал, что виделся с Павлом Лузгиным в два часа пополудни на альпийских лугах, где паслось стадо колхоза имени Кирова.

Курашвили повторил показания, данные на следствии. Говорил он с достоинством, средних лет красивый грузин, одетый в черную пару и лакированные туфли.

— Вы точно помните время, когда расстались с Лузгиным, — спросил Андрей Аверьянович, — или приблизительно?

— Зачем приблизительно, — ответил Курашвили, — я на часы смотрел. У меня часы всегда точно идут, на семнадцати камнях, за неделю на полминуты вперед забегают. Вот, пожалуйста, можете убедиться, — он приподнял рукав и показал плоские, на золотом браслете, часы. — Одиннадцать часов двадцать две минуты, можете проверить время, как по курантам.

Андрей Аверьянович взглянул на свои часы, они показывали десять часов двадцать одну минуту.

— Ваши на час вперед, — сказал он свидетелю.

— Вах, извините, — Курашвили улыбнулся, блеснув влажными зубами, — у меня тбилисское время, не перевел на местное.

— А тогда, на пастбище, какое время было на ваших часах?

— Тоже тбилисское, я же туда из Сухуми прибыл.

— Спасибо, у меня вопросов больше нет, — сказал Андрей Аверьянович.

«Как же я раньше не догадался, — укорил он себя мысленно, — конечно же, у Курашвили часы показывали тбилисское время, которое на час впереди московского. Два пополудни на часах Курашвили — это час по местному. Убили Моргуна в три. Значит, и у Лузгина алиби сомнительное: за два часа тот мог дойти с пастбища до верховьев Лабенка…»

Теперь он с нетерпением ждал появления Павла Лузгина. Почему-то казалось Андрею Аверьяновичу, что увидит он парня с лисьей улыбкой на остром личике, невысокого и верткого. Лузгин действительно был невысок, но ладно сложен, лицо у него было правильное, с румянцем во всю щеку, густые длинные ресницы прикрывали черные блестящие глаза. Он был бы очень красив, если бы не тонкие, в ниточку, губы, застывшие в полуулыбке, отчего казалось, что он собирается оскалить зубы.

Лузгин повторил прежние свои показания, не тушуясь, отвечал на вопросы заседателей. Его опросили, как он относится к брату, угодившему в тюрьму за браконьерство.

— Я за брата не ответчик, — сказал Лузгин.