Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Не отчаивайтесь, — сказал на прощанье Андрей Аверьянович, — будем надеяться на лучшее.

Она покивала головой в знак согласия и быстро ушла в подъезд.

— Неважный вы утешитель, — заметил Валентин Федорович, когда они остались одни.

— Что делать, не люблю предвосхищать решения суда, если хотите, суеверно боюсь обнадеживающих предсказаний.

— Не кажи гоп, пока не перескочишь?

— Вот именно.

— Насколько я понял по вопросам, которые задаете свидетелям, вы не собираетесь доказывать, что Кушелевич выстрелил в целях самозащиты?

— Вы наблюдательны, — ответил Андрей Аверьянович, — я собираюсь доказывать, что Кушелевич не стрелял в Моргуна.

— Но кто-то в него стрелял?

— Эту загадку должно отгадывать следствие.

— А ваше мнение?

Андрей Аверьянович пожал плечами.

— Кесян?"

"— Его алиби не кажется мне бесспорным. Мог это сделать и он. Однако мог — это еще не значит — совершил. Доказательств того, что стрелял Кесян, у нас увы нет. И вообще, в данной ситуации доказывать, что стрелял не Кушелевич гораздо сложнее, чем было бы защищать Кушелевича, убившего браконьера. Вы обратили внимание на заседателей? Это люди, не изощренные в юриспруденции, они не сильны в букве закона, но верно понимают его дух, и вот они всей душой за Кушелевича, пылают справедливым гневом против браконьеров и даже на меня бросают испепеляющие взгляды за то, что я, по их мнению, в бирюльки играю, а не защищаю подсудимого. Шутки шутками, а они сделали немало своими дотошными житейскими вопросами для освещения гнусных сторон бытия этих лесных разбойников. И заговор браконьеров против Кушелевича очевиден, а раз так, он должен был обороняться, встретив в лесу вооруженного правонарушителя, да еще такого отчаянного, как Моргун, который держал в страхе весь поселок. У того в стволах были патроны, заряженные бекасинником, но Кушелевич не мог знать, какими патронами заряжено ружье, на него направленное. В конце концов это принципиальный вопрос: жестокие и вероломные бандиты ставят перед честными людьми дилемму — либо погибнуть от их руки, либо самим наносить упреждающие удары, что и является в таких случаях необходимой обороной. Я бы, наверное, смог убедить судью, тем более что заседатели — мои помощники, а не противники, да и толкование соответствующих статей закона последнее время склоняется к расширению прав обороняющегося. В результате — если не оправдание, то приговор не жесткий, может быть, условный.

— Если вы уверены в таком исходе, стоит ли усложнять задачу и доказывать, что Кушелевич не стрелял? А вдруг не удастся доказать, не убедите судью и заседателей?

— Но ведь Кушелевич не стрелял в Моргуна?

— Не стрелял, но…

— А кто-то стрелял. И этот кто-то останется безнаказанным, завтра выстрелит еще раз, теперь уже в Кушелевича.