Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Андрей Аверьянович про себя улыбается: если обвинитель хотел своими вопросами подвести дело к выводу, что смерть Моргуна лишила престарелую мать кормильца, то попытку его нельзя признать удачей.

Судья поворачивает голову к защитнику:

— У вас есть вопросы?

— Есть, — говорит Андрей Аверьянович. — Ваш сын был левша?

Мать Моргуна повернула к защитнику свое востроносое лицо, на котором отразилось удивление. Ответила не сразу, словно бы думала, как получше ответить.

— Ел левой рукой, это верно, — сказала она тихо, видимо, так и не решив, какой вред может произойти от этого признания.

— А стрелял с какого плеча?

— Кто же его знает, с какого, при мне он не стрелял, — тут уж она отвечала уверенно, как по-заученному.

— Скажите, кто вам писал письмо в газету?

Она опять замешкалась, но быстро справилась с замешательством.

— Нашлись люди добрые, написали.

— Кто именно, вспомните?

Она поглядела на судью, словно бы ища у него поддержки, но тот смотрел на свидетельницу сквозь стекла очков строго и не собирался выручать ее.

— Лузгин Павел писал, — опустив голову, произнесла свидетельница.

Выслушав ответ, Андрей Аверьянович сказал:

— У меня вопросов больше нет.

В зал вошел Владимир Кесян, крепкий, очень широкий в плечах юноша со смуглым лицом, с шапкой черных вьющихся волос на голове. Этот не отрицал, что ругал Кушелевича и произносил угрозы в его адрес, делал это сгоряча, по глупости. Моргун говорил, что с Кушелевичем надо бы поговорить по душам. Что он имел в виду? Да ничего особенного. Попугать, наверное, хотел, а убивать его никто не собирался и не думал.

Когда судья и заседатели прекратили вопросы, Кесян откровенно вдохнул с облегчением и подкладкой кепочки, которую мял в руках, вытер со лба пот. Но радость его оказалась преждевременной.

— Вы давно знаете Моргуна? — спросил Андрей Аверьянович.

— Давно. Вместе выросли.

— Он был левша?

— Да, левша.

— И стрелял с левого плеча?

— И стрелял с левого.

— У вас были с ним ссоры?

— Н-нет, — неуверенно ответил Кесян.

— Как же нет, если Моргун вам даже зуб выбил в драке?

— Не выбивал он мне зуба, — горячо возразил Кесян, — неправильно вам сказали. Пашке он зуб выбил, это было, а мне только ухо поцарапал.

— Значит, драка все-таки была? Из-за чего же?

Кесян понял, что сказал лишнее.

— Так, поспорили, — неопределенно сказал он и умолк."

"Где он был в день убийства, у Кесяна уже спрашивали. Андрей Аверьянович спрашивает еще раз. Свидетель повторяет свое показание: видел его Филимонов, потом видели у геологов, без ружья, в четыре часа дня. А убили Моргуна в три. За час не мог Кесян дойти от места убийства до геологов, тем более что шел он к ним не сверху, от перевала, а снизу, это засвидетельствовано очевидцем.

Мог — не мог… В горах это относительно.