Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Тихо чадила свечка, тянулся над обгоревшим фитильком рыжий язык — дунь и погаснет. Дернул Леха у рюкзака шнур, посыпались на нары кульки, свертки. Достал новый не частой строчки ватник. Постоял, потом припал на колени, шарил что-то под нарами. Следил за ним Пашка без интереса, всего в полглаза. Знал, что не даст больше денег. Да и полученной доли ему надолго хватит, а там найдет, как прокормиться.

Бросил Крест объемистый сверток с деньгами в рюкзак, накрыл сверху Пашкиными покупками. И лишь бутылку водки оставил на тумбочке.

— Давай документы.

— Да, — Пашка мысленно обругал себя, — вот они.

Крест неторопливо протянул руку, склонился над огоньком.

— Орлов Николай Семенович, 1954 года рождения.

Усмехнулся недобро.

— Помолодел, значит, Крест. Хотя теперь придется забыть свою кликуху, Николай Семенович.

Он раскрыл трудовую книжку.

— И стаж подходящий, четырнадцать лет. Трудяга в мозолях, да и только. Спасибо Хардину. Не придется при случае начальникам мозги пудрить. Расплатился?

— Четыре сотни дал, — на всякий случай приврал Пашка, но Крест пропустил его слова мимо ушей, о другом уже думал. Он натянул ватник, опоясался широким солдатским ремнем. На голове — мелкая кепочка. Обыкновенный рабочий. Монтер там или слесарь, каких в любом домоуправлении встретишь. Приподнял землистого цвета подушку. Вороньей чернью блеснул пистолет, заиграли на нем крупинки огня. Держал мерцающую тяжесть на ладони, опять потаенные думки свои разматывал, брата и того таился.

Спрятал пистолет за пазуху. Все, готов к дальней дороге, к встречам нежданным. С таким грузом напролом пойдет, не остановишь.

— Разливай.

Присел на нары. И впрямь похож на зверя, весь налитой до краев недоброй силой. Булькала в немытых стаканах жидкость.

— Будет.

Охватил пальцами стакан.

— Выпьем. Нутром чую, вряд ли увидимся.

В три судорожных глотка выпил водку, припал мокрыми губами к рукаву, потом потянулся за куском лежалого сыра.

Запрокинул Пашка голову, тянул противно-теплую жидкость. Не видел, откуда на тумбочке появилась пачка денег. Видимо, загодя приготовлены были. Подвинул их Крест Пашке.

— Отдашь матери. Скажешь, от Лехи, мол, поминальный подарок.

Молчал, ждал, когда тепло разойдется по телу.

— Сейчас пойдешь на улицу. Крутанись возле дома и шагай куда-нибудь. Если догляд есть, за тобой потопают. А я тем временем смотаюсь.

Ушел Пашка, запомнив последнее объятие брата. Поднялся и Крест. Приладил за спиной отощавший без фуфайки рюкзак, в пазушке — теплая успокаивающая тяжесть. А куда идет, какую дорогу выбрал, и Пашке не открылся. Жидковат еще парень, что камышина, при случае и поломать могут.

Метались по убогим стенам тени, дотаивала свечка. Задул огонек. Прощай дом, мать, брат — последняя ниточка к сердцу.