Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Куда торопится, чем встревожен? Не разгадаешь. Передать бы Пашку незнакомому для него человеку, узнать до конца маршрут. И вдруг — удача. Из-за угла, сияя улыбкой, появился знакомый дружинник Костя Гулов. Сбоку лепился к нему лет шести парнишка."

"Шел Гулов навстречу, будто и не было рядом прохожих. С двух сторон обтекали они могучую фигуру. Отлегло на душе у Короткова. И чтобы не дать проснуться гуловскому басу, протиснулся к Косте вплотную, заговорил спешно, полушепотом:

— Костя, мне помощь твоя нужна. Не задавай пока вопросов, потом объясню. Видишь вон того рыжего парня? Узнай, куда он топает, а я поблизости держаться буду.

— Понял, Алексей Леонидович.

И он сразу повернулся, прибавил шаг, наклонившись, что-то пояснял сыну. А Коротков чуть замедлил движение, затерялся среди прохожих...

Пашка, действительно, сгорал в тревоге. А повод для беспокойства был серьезный: Леха все еще прятался в сарае, ожидал документы. До Хардина было уже недалеко. Нагретый за день асфальт быстро охлаждался, но воздух был еще теплый, не схваченный стынью подступающих сумерек. Уверенность постепенно овладевала Пашкой. «А может, и впрямь коротки у милиции руки? Не пойман за руку, не вор. Ведь и сам не безгрешен, а вот хожу по городу, коньяк пью. Да если после каждого «дела» руки вверх тянуть — смехота будет».

Он быстро нашел знакомый подъезд. Над невысокими заборчиками, заляпанными охрой, густо росли акации. От этого проход к подъезду казался узким и темным. Помня наставления Лехи, Пашка огляделся. Посреди двора, около небольшого металлического гаража, крутились два пацана. Недалеко, метрах в тридцати, шел мужчина в спортивной куртке. За его руку держался небольшой парнишка, что-то гнусил, наверное, не хотел идти домой.

Пашка поднялся на второй этаж, ему послышалось, что парнишка уже хныкает в подъезде. Он в несколько шагов преодолел лестничные марши до следующего этажа. Дверь открылась сразу, едва Пашка прикоснулся к кнопке звонка. Возможно, Хардин поджидал его.

— Готов, готов заказик, — запел он медовым голосом, словно речь шла о сшитом костюме.

Крест не велел Пашке торговаться, и потому он без лишних слов вытянул из внутреннего кармана приготовленные триста рублей — пачку десятирублевок, положил их на стол. Щедрость эту Пашка понимал так: за оригинальный труд и молчание, за ту тайну, что унесет с собой Крест.

Он раскрыл паспорт. С фотографии, придавленной в правом боку металлической печатью, смотрел брат. Правда, был он намного моложе, с темной бородкой и усами. И черты лица были мягче, их еще не ужесточило время долгих тюремных отсидок. На голубоватых листках — четкие каллиграфические записи, умеет делать, чертяка.

Он глянул на Хардина. Тот суетливо поправил скатерть. Денег на столе уже не было.

— Одно условие.