Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Боится он, страх как боится, а чего, тут соображай, моя голова к тому не приспособлена.

— Где сейчас Пашка, в Сосновке?

— Там ошивается, у Лизки. Но к вечеру думал в город возвращаться, дельце, говорит, одно спроворить надо...

Ушел Канада, свернул за ближайшими кустами с аллеи. Обожгло нежданное известие Короткова. Нет Верти Угла, сплошной туман после него остался. А здесь Пашка Огонь сорит кредитками. Откуда взял? Смотреть, смотреть его надо, не откладывая, проверять со всех сторон. Куда пойдет? К кому с делами своими нацелится?

Алексей поднялся. Сквозь зеленоватые стекла защитных очков деревья, песочные дорожки, небо — все выглядело намного светлее, ярче. Взглянул на циферблат часов. С начала встречи с Канадой прошло тринадцать минут. Несчастливое число...

ДВЕРЬ ОТКРЫВАЕТ ХАРДИН"

"На вокзал Коротков приехал под вечер. Решил подконтролировать дежуривших здесь ребят, так как в лицо Пашку, кроме него, знал лишь инспектор Сушко. Через три-четыре минуты должен был появиться электропоезд со стороны Сосновки. Сушко Алексей нашел сразу — тот стоял на перроне около газетного киоска и что-то рассматривал за витриной. Быстро договорились, что встанут на разных выходах к вокзальной площади. Искать еще одного сотрудника, приехавшего сюда вместе с Сушко, уже не было времени — вдали мелодично пропела сирена электропоезда. И вот зеленая стрела, бесшумно приближаясь и увеличиваясь в размерах, плавно подкатила к высокой платформе. Густо двинул из вагонов народ, не просмотреть бы в такой сутолоке Пашку. А может, и не приехал он, кто знает, пьет у Лизки, и вся недолга.

Надеялся Алексей на встречу, вглядывался в проходящих мимо людей и вдруг почти рядом увидел Пашку. В синем плаще, в фуражке, из-под которой выбивались рыжие завитушки. Алексей вклинился между двумя женщинами и уже не спускал с Пашки глаз. Были они знакомы, лет семь назад расследовал Коротков в общем-то несложное Пашкино дело, связанное с групповой кражей и угоном автомашины. После освобождения Пашки была у них беседа. Тогда и понял: набрал парень злобы до краев, всегда готова она сплеснуться, обернуться для кого-то бедой. Да и кто бы навел Пашке глянец при его-то матери и многократно судимом братце. Так и не получилось у них теплого разговора, не протаяла между ними снежная целина.

И сейчас таился Алексей за чьей-то спиной, интуитивно чувствовал неладное в лице полупьяного Пашки. Нет, Коротков не считал себя физиономистом, хотя годы тренировки позволяли ему быстро схватывать в человеке существенные черты, запоминать не особо броские приметы и при необходимости воссоздавать подробные словесные портреты.

Сейчас лицо Пашки отражало ясно просматриваемую тревогу. Смятение было прописано во всех его чертах.