Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Дружба это…

— Вот вы бы и шли к своим друзьям. Брали бы у них полторы штуки. А вы к незнакомым прикандыбали.

— Кто же вас так обидел, Петр Степаныч? — спросил Агеев. — За что с работы-то поперли?

— Меня? — засмеялся Курышев. — Да отпускать не хотели. Директор спецтреста, где я работал, Мельников, дважды лично уговаривал остаться. А он — один из самых настоящих людей, которых я в жизни встречал.

— Мало платили, что ли?

— На шабашке, конечно, больше выходит. Но денег тогда хватало.

— А потом — пагубные страсти? Кино, вино и домино? Или покруче — водка, лодка и молодка?

— Задам я вам, отрок, небольшую задачу. Жил-был человек. Была у него красавица жена, хорошая квартира. И друг верный. Спрашивается: что должно было произойти, чтобы в один не слишком прекрасный миг он всего этого лишился? Задача решается в одно действие.

— Проще простого, — сказал Агеев. — Человека этого посадили.

— Глупости. Красавица жена носит передачи, верный друг добивается в инстанциях снисхождения. А квартира — куда она денется — живи не хочу."

"— Тогда так. Он с женой попадает в автомобильную катастрофу. Со смертельным исходом. Верный друг умирает от тоски. А в квартире поселяются очередники райисполкома.

— Неслабо, — одобрил Курышев. — Вы в детстве, Всеволод Матвеич, стишками не баловались? Это я к тому, что с фантазией у вас все в порядке и с образным мышлением тоже… Задачу усложняю: все трое живы и двое из них даже, похоже, счастливы.

— С этого бы и начали. Тоже мне задачка. Красавица жена спуталась с верным другом…

— Зачем же так грубо?

— Ну, полюбила его. А верный друг, оказывается, уже давно пылал к ней страстью. Только чем-то они должны были пожертвовать и оставить мужу, бывшему, квартиру, чтобы он не вкалывал на шабашке на кооперативную.

— Есть такая поговорочка: «Он не так глуп, каким он кажется, когда вы его узнаете поближе».

— Спасибо. Только одно непонятно, — проговорил Агеев. — Зачем из треста было уходить?

— Чтобы с бывшей женой не встречаться, поскольку она тоже там служила.

— А зачем…

— За работу, отрок. За работу. А то нужную сумму не получите, а это ведь бог знает к каким последствиям привести может…

Георгий Анатольевич Лебеденко производил впечатление человека потертого, тронутого молью, хотя на нем был дорогой костюм, на галстуке сверкал зажим старинной работы с красивым камнем, может, и рубином, и часы Георгий Анатольевич носил старинные, массивные, золотые, и такой же массивный старинный перстень украшал его безымянный палец. Перстень был великоват, и Лебеденко, любуясь им, то поглаживал его, то крутил вокруг пальца. И костюм, который сидел идеально, и все прочие аксессуары были словно не его — из пункта проката, что ли, с чужого плеча.