Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

 — По показаниям соседей, Маркин семнадцатого к концу дня ушел на работу, как обычно, и с тех пор его больше не видели. Фотографии размножены и разосланы, поиски ведутся интенсивно.

— Произведите его полную проверку, все данные немедленно ко мне… Сейчас все свободны, и распорядитесь, чтобы доставили задержанного. Как его фамилия?

— Черенков, — назвал, вставая, Таганцев. — Мужчина ловкий, при задержании пытался бежать…

Напротив подполковника Таболова сидел человек, чья профессия явно читалась на скорректированном жизнью лице.

— Мы ведь с вами не встречались, гражданин Черенков, — вопрос подполковника прозвучал утвердительно.

— Точно, впервые, — подтвердил Черенков. — А наслышан об вас кошмар сколько! Прямо интересно, что живую легенду вижу, славу наших органов… Весь внимание.

— Так ведь это я — весь внимание, — заверил Таболов и откликнулся: — Да, войдите! Что у тебя, Шорохов?

— Информационный центр подготовил данные о задержанном. — протянул листок капитан. — Будут распоряжения?

— Сагарадзе на месте?

— Так точно.

— Тогда можешь быть свободен… Так-ак!

Черенков, Алексей Витальевич… Еще точнее: «Леша-Нахал». Судим… Судим… И опять судим. Многовато!

— Как пишут в газетах — верность избранной профессии, — пожал плечами Черенков. — Но хотел, чтобы все было в прошлом, уверяю… Прибыл сюда с намерением переквалифицироваться, а черт попутал.

— Вы попонятней излагайте: где взяли шкурки, переданные для продажи Зинаиде Гоголевой?

— Украл, гражданин начальник. Бродил в поисках работы, зашел в «Пассаж» и у солидного человека аккуратно оторвал сверточек. После его развернул в тихом месте и даже челюсть отвисла…

— Большой был сверток, с тридцатью двумя шкурками! Может быть, сразу начнем деловой разговор, Черенков?

— А может, сразу кончим? — сощурился тот. — Ну посудите сами, какая моя вина? Невольная, можно сказать, кража, «вызванная ротозейством неизвестного лица… Чистосердечное признание я подписываю с ходу, и дело в суде проскакивает как намыленное. Получается роскошный довесок к вашему авторитету!

— Получается, что кличка у вас правильная, Черенков. А как провели ночь с семнадцатого на восемнадцатое, не вспомните?

— Кошмарно. Первую половину страдал от перегрузок, а к утру маялся похмельем… Зинка утром с ночной пришла и как раз застала меня в разобранных чувствах. Она подтвердит.

— Уже подтвердила. Так, — Таболов выключил диктофон, нажал кнопку, и у дверей вытянулся милиционер. — Вы сейчас легкомысленно настроены, Черенков, до скорой встречи. И постарайтесь быть к ней готовы.

Оставшись один и подойдя к окну, Таболов присел на подоконник, задумчиво выбивая дробь на стекле. За стеклом стояла плотная вечерняя тьма.