Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Вот здорово, Фома! — закричал Ельцов, бросаясь к Лобазнову.

— Зря радуешься, — проворчал Фома, оглядывая горизонт. — Гляди, какая идет закуска…

Издалека почти от самого горизонта на них грозно и неотвратимо надвигались черные тучи новых зарядов."

"Не сказав больше друг другу ни слова, Лобазнов и Ельцов поспешно спустились с сопки. Там, где это возможно, они бежали, и все же к тому времени, когда они нашли место обрыва, новый снежный заряд обрушился на них с бешеной силой.

Столб, стоявший на самом краю расщелины, под напором шквала упал, выворотив камни из сруба, и провода провисли в расщелину.

— Прощупай каждую нитку, — сказал Фома Ельцову. — Найдешь обрыв — провод сращивай основательно. Контакты не забудь зачистить. Понял?!

— Есть, сращивать основательно! — повторил Ельцов, обвязываясь вокруг пояса веревкой.

Упершись ногой в гранитный валун, Лобазнов осторожно травил веревку, спуская Ельцова вниз. Тому оставалось не более трех-четырех метров до дна расщелины, когда Фома почувствовал, что веревка вдруг ослабла.

— Стоп! Кажется, прибыл! — крикнул снизу Ельцов. — Ни черта не видно… Сейчас… Я…

Вдруг Лобазнов услышал крик, затем веревку резко дернуло вниз.

— Что случилось, Ельцов?! Что случилось?! — кричал Лобазнов, свесившись над расщелиной.

До него донесся протяжный стон, затем слабый, едва слышный голос:

— Нога… кажется… сломал… Думал… а шагнул… карниз… Тут еще метра четыре…

Лобазнов почувствовал, что веревка совсем ослабла.

— Ты что там делаешь? Миша!

— Я отвязался… Ищу обрыв… — донеслось до Фомы.

Лобазнов долго вслушивался в то, что делается на дне расщелины, но ничего, кроме слабых шорохов, уловить не мог. Пока он лежал на животе у края расщелины, пурга занесла его снегом. Сколько он ждал, трудно было сказать… Здесь, на высоком уступе сопки, ветер дул с такой свирепой силой, что каждый его порыв казался ударом бича, звонкого и обжигающего кожу.

— Фома, где ты? — услышал он приглушенный голос Ельцова, идущий, казалось, совсем с противоположной стороны.

Лобазнов откликнулся. Голос Ельцова прозвучал ближе, затем веревка дрогнула и натянулась.

— Можно выбирать? — крикнул Лобазнов.

— Тяни… Ой! Осторожно!..

Привалившись грудью к гранитному валуну, напрягая все силы, Фома выбирал веревку. Он знал, что веревки всего пятнадцать метров, но сейчас казалось, что ей нет конца…

Но вот голова Ельцова появилась над расщелиной, затем он перевалился через край, попытался подняться и со стоном ткнулся лицом в снег. Фома подполз к нему. Закусив до крови губу, Миша беззвучно плакал. Ему было стыдно своей слабости, но боль в ноге становилась нестерпимой.

— Обрыв… на… одном… проводе… Нарастил кусок… — с трудом объяснил он.