Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Никитин тщательно присматривался к этим людям, но и это ни на один шаг не подвинуло вперед следствие.

«Черт возьми! — думал он. — Несмотря ни на что, чья-то вражеская рука фотографировала же блоки прицела «АП-4-55»!»

Он бился над решением этой задачи вот уже пять дней, не мог спать и вынужден был принимать снотворное, но и оно не могло свалить его. Мысль работала непрерывно и с таким изнурением, что, встав утром, он был утомлен, словно еще не ложился.

«Завтра! — думал он. — Завтра, получив с утренним поездом фотоувеличения с этих шестисот двадцати кадров, мы обязательно подвинемся вперед! Обязательно, — упрямо твердил он. — Обязательно!»

Рабочий день на заводе кончился. Десять дверей проходной не успевали проверку и пропуск все увеличивающейся массы людей. Рабочие скапливались в длинном и узком заводском дворе, стиснутом с одной стороны громадой главного корпуса, с другой — механическими мастерскими.

С трудом пробираясь через оживленную толпу, Никитин заметил Бориса Жаркова, он стоял подле дверей третьего подъезда и внимательно всматривался в лица выходивших работниц. Через несколько минут вышла Дуся. Увидев Бориса, она улыбнулась, пошла навстречу и, взяв его под руку, на некоторое время прильнула к нему, словно замерев от счастья. Затем их подхватил поток людей и понес вперед, к проходной.

Чтобы не мешать движению, Никитин прижался к стене. Будучи не в силах преодолеть нахлынувшего чувства неудовлетворенности, он повернул против течения, пробился к заводскому скверику и опустился на скамейку.

Привыкнув к самоанализу, к проверке даже произвольно возникающих настроений, Никитин задумался над тем, почему только один вид Дусиного счастья привел его в такое отвратительное состояние.

На соседнюю скамью сели двое рабочих. Закурили. По их рукам Никитин заключил: металлисты. Один из них спросил:

— Ну, как у тебя с алгеброй?

— Да как, — глубоко затянувшись папиросой, повторил другой, — трудно. Курить вот начал, помогает. У станка устанешь — как-никак норму выполнить надо. Приходишь домой — жена, дочка. Им тоже надо уделить время. Потом алгебра…. Закуришь и ничего — вроде проясняется…"

"Никитину тоже нестерпимо захотелось курить. Он встал и направился к проходной. Народу было меньше. Выбравшись на площадь, он купил пачку «Казбека» и пошел в парк.

Аллеи парка были покрыты мягкими коврами медно-красного и желтого листа. Небо синее и холодное, а слабые дуновения ветра теплые.

«Так в чем же причина моего скверного настроения?»- думал он, закурив папироску. Он шел по аллее и ворошил ногами палый лист. Тема, затронутая им, была труднее алгебры; он прикурил от первой вторую папиросу, но ничего «вроде не прояснилось».