Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Поэтому я и не пытался обнаружить какие-то познания в религиозных вопросах, хотя и не выдавал себя за явного простачка. Такую игру Старцев разгадал бы сразу, ума ему не занимать.

— Эдакий просвещенный человек, интеллектуал, серьезный как будто ученый — и идет на мокрое дело, — заметил Кравченко. — Не вяжется как-то…

— Гегель в свое время сказал, что просвещение рассудка делает человека умнее, только не делает его лучше, — произнес доктор Франичек. — А Старцев есть образованный, если хотите, просвещенный, и тем более опасный враг.

— Справедливо сказано, Вацлав Матисович, — отозвался Леденев. — В случае со Старцевым это именно так.

— И в разговоре с ним вы напали на первый след? — спросил Жуков.

— В какой-то степени, — ответил Юрий Алексеевич. — Оказывается, Старцев знал о фигурке апостола Петра, зажатой в кулаке убитого им профессора. Ему рассказала об этом Магда Брук. Естественно, доцент сообразил, что нам это известно тоже. Но вот придали мы этому какое-то значение или нет — этого Старцеву узнать не удалось. Но тем не менее он скрывал это знание и тем самым выдал себя. В этом была первая ошибка убийцы. И хорошо, что никто из нас не обратился к нему за советом, как к специалисту, чтобы Старцев прокомментировал указанное обстоятельство. Видимо, интуиция удерживала всех нас от этого.

— Александр Николаевич с самого начала запретил разглашать каким-либо образом историю с апостолом Петром, — заметил Конобеев."

"— И отлично, — сказал Юрий Алексеевич. — Подобная предосторожность оправдала себя наилучшим образом. Не подозревавший о том, каким путем мы идем в расследовании, Старцев попытался сам натолкнуть нас на идею с апостолом Петром, натолкнуть в нужном ему направлении. Это было его второй ошибкой. На берегу городского пруда он заговорил со мною о трехкратном отречении Петра от Иисуса Христа, пытаясь связать это с отречениями от трех верований профессора Маркерта. Это меня заинтересовало. Правда, попытка Старцева могла носить и случайный характер… Но, как выяснил немного позднее Прохор Кузьмич, доцент знал о последнем жесте профессора, ему об этом, как я говорил выше, рассказала Магда Брук. Знал, повторяю, но упорно скрывал собственную осведомленность. Почему? Видимо, не хотел, чтобы мы увлеклись версиями с апостолом до тех пор, пока он сам не придумает, в какой плоскости развернуть эту историю перед нами. Допускаю, что, возможно, Старцев и не догадывался пока, каким образом убитый им Маркерт указывал через апостола Петра именно на него самого.

— Хотя это довольно странно, но, видимо, такое ему явно не приходило в голову, — сказал Конобеев. — В противном случае, не сомневаюсь, что Старцев предпринял бы со своей стороны какие-то действия.