Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Именно на этом камне решает Иисус воздвигнуть свое учение… Именно Петра он оставляет на земле в качестве наместника.

— На тайной вечере, — проговорил Арвид, когда Юрий Алексеевич замолчал, чтобы найти в бумагах, лежавших перед ним, нужный листок, — на тайной вечере Христос стал мыть ноги ученикам и начал сию процедуру опять-таки с Петра…

— Совершенно верно, — согласился Леденев. — Спасибо, Арвид Карлович, за дополнительную иллюстрацию… По Священному писанию Христос дважды объявляет, что на земле он оставляет за себя Петра. Последний разговор по сему поводу состоялся с главным его учеником, уже после распятия и воскресения, перед самым вознесением Иисуса на небо. Вот послушайте: «Петр, ты любишь меня? — Да, Господи, люблю. — Я тебя сделаю пастырем агнцев моих. Петр, ты любишь меня? — О да, Господи! — Тогда паси овец моих». Этот обмен репликами, закреплявшими будущую роль апостола Петра, состоялся и в третий раз.

— Такая настойчивость наводит на размышления, — сказал Александр Николаевич.

— Этим обстоятельством, зафиксированным в Евангелии, и пользуется Ватикан, когда утверждает, что римский папа, как преемник апостола Петра, является божьим наместником на земле, — сказал Конобеев.

— Да, они, папы римские, так и именуют себя vicarious Chiristi, — сказал Юрий Алексеевич.

— Я перебил вас, Юрий Алексеевич, продолжайте, пожалуйста…

— Ничего, Александр Николаевич… Ведь мы сообща расшифровали эту необычную историю. Так вот… Я несколько раз спотыкался на той роли, которую отвел Петру мессия. И чем больше узнавал о личности профессора Маркерта, тем больше проникался убеждением, что в последний предсмертный жест Маркерт вложил нечто большее, нежели внешние признаки, отличавшие Петра от остальных учеников. Что же было главным для такого знатока христианства, каким был Борис Янович, в этом апостоле? Конечно, то, что он оставался наместником Христа на земле, человеком, которому Иисус оставлял главное — собственное учение. И когда я составил на основе такого убеждения логическое уравнение, то понял, что на месте неизвестного члена мог стоять человек, которому Маркерт отводил некую особую роль. Например, доцент Старцев.

— И у вас не было тогда никаких еще улик, даже косвенных? — спросил доктор Франичек."

"— Поначалу совершенно никаких, Вацлав Матисович. Тщательно проанализированный текст Евангелия, фигурка Петра в кулаке Маркерта, ну и, конечно, информация о взаимоотношениях Бориса Яновича с будущим преемником, доцентом Старцевым.

— Но это же была пока только интуиция, да еще окрашенная таким необычным спектром, который никакой прокурор, никакой суд не примет всерьез, — проговорил Прохор Кузьмич.