Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

 — Мы вот тоже ухватились за возможность ассоциировать мифическую личность апостола Петра с личностью убийцы, но, как известно, потерпели поражение.

— Абсолютно согласен с вами, Прохор Кузьмич, — кивнул Юрий Алексеевич. — И ежели честно признаться, то сам факт — фигурка апостола Петра в руке убитого Маркерта — был просто первым импульсом, который заставил меня обратить внимание на доцента Старцева. Не скрою от вас: я скептически отнесся к тому, чему вы придавали какое-то особое значение. В кулаке профессора оказался именно апостол Петр… А что, подумал я, если Маркерт схватил в последнее мгновение эту фигурку случайно? Что, если он зажал в кулаке первого же попавшегося апостола, связав в угасавшем сознании фигурку любимого апостола с личностью убийцы, которого, как мне почему-то представлялось, он, профессор Маркерт, знал раньше? Вспомнив загадочную историю о том, как чудесным образом профессор и его жена ушли от погони лесных бандитов, услышав рассказ Арвида Казакиса о встрече Андерсона и человека, напомнившего Рудольфу От-товичу оберштурмфюрера Малха Ауриня, я связал эти обстоятельства и подумал, что апостольский символ мог быть связан с бандой верных братьев, основанной не только на антисоветской, но и на сектантско-религиозной основе. Известно мне было из соответствующих материалов о том, что Черный Юрис, он же штурмбанфюрер Вилкманис, широко пользовался библейской терминологией.

— Это верно, — заметил начальник управления. — Я помню его листовки, похожие на поповские проповеди, только и ругательств, брани там было предостаточно…

— Вот я и прикинул, — сказал Леденев, — что надо искать концы в сорок седьмом году. Там должен начаться след… Тогда и обнаружили мои московские товарищи показания Стасиса Шимкуса.

— Тут Юрий Алексеевич попал, что называется, в десятку, — восхищенно закрутил головой Федор Кравченко. — Ну и ну! А я-то за аспирантом Петерсом гонялся… Тут такая, как говорится, чистая логика прямиком выводит к цели.

— И хорошо, что гонялись, Федор Гаврилович, — сказал начальник управления. — Неизвестно, до чего бы этот Петерс набродился в лесу, находясь в подобном состоянии… Кстати, как он сейчас чувствует себя?

— Пошел уже на поправку, — ответил Кравченко. — Врачи говорят, что все обошлось… Будет и дальше раскрывать тайны эстетики, истории искусства.

— Так вот, улик в отношении Старцева, повторяю, у меня не было никаких, — продолжал меж тем Юрий Алексеевич. — И как вы понимаете, я не мог заявить вам тогда о каких-либо подозрениях. Я решил выяснить: знает ли Старцев о фигурке Петра-апостола? И если знает, то какой вывод сделал из этого? И я пошел на большой доверительный разговор с ним. Доцент Старцев — серьезный противник, тягаться с ним любому из нас трудно.