Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Мы еще и еще раз проверили последующую жизнь профессора, тщательно изучили его, прямо скажем, путаную биографию, установили все связи, возможные и даже малозначительные контакты, которые устанавливал он и в научном, и в повседневном житейском мире. Ничего пока не тянется за Маркер-том. Но вот в лесном лагере Черного Юриса он был. Это можно считать установленным фактом. Был в логове верных братьев и спасся, вернулся вместе с женой живым и невредимым в Луцис. Это наводит на размышления.

— Может быть, это был какой-нибудь другой доктор? — предположил Арвид. — И беременная женщина вовсе не жена профессора Маркерта…

— Такие совпадения исключаются, — покачал головой Леденев. — Я не сомневаюсь в том, что Маркерт побывал в лагере Черного Юриса и, конечно же, встречался с этим бандитом. Но почему братья выпустили его, сочувствующего Советской власти, из своих рук?

— Вероятно, этот штурмбанфюрер знал о Маркерте то, чего не знаем мы, — сказал Арвид.

— Пока не знаем, — заметил Леденев. — В Луцисе будем искать любые зацепки, которые могут пролить свет на личность таинственного Апостола, о котором говорил Стасис Шимкус… О чем вы так крепко задумались, Арвид?

— Вспомнил роман Михаила Булгакова, который принесла мне недавно Ольга. Называется он «Мастер и Маргарита». Вы не читали?

— Как же, прочитал сразу после того, как он появился. Ведь мы, так сказать, оба имеем рядом с собою филологов. У вас невеста, а у меня — жена учительница русского языка и литературы. Она и посоветовала прочитать эту вещь. И в связи с чем вы вспомнили о романе Булгакова?

— Меня заинтересовала роль Понтия Пилата в этой истории с казнью Христа. Ведь у каждого из четырех канонических евангелистов рассказано о Пилате по-разному. Михаил Булгаков взял для разработки сюжета романа версию Матфея, согласно которой Пилат вообще не видел в действиях, инкриминируемых синедрионом Иисусу, состава преступления и хотел отпустить его. Римский прокуратор даже попытался воспользоваться правом пасхальной амнистии и помиловать одного узника, которого хотели казнить… Пилат дважды предлагал наделить своей милостью именно Иисуса. Однако иерусалимцы, подстрекаемые фарисеями, требовали распятия Иисуса. Тогда Понтий Пилат, прокуратор Иудеи, «умыл руки перед народом и сказал: Не виновен я в крови праведника сего»."

"— Булгаков написал эти сцены с большой художественной силой, — сказал Юрий Алексеевич. — Хотя в целом мне представляется несколько надуманным, искусственным соединение романа о Христе с романом о литературной Москве конца двадцатых годов.

— Ольга видит в этом символический смысл, — заметил Арвид.

— В любом случае я считаю Булгакова большим мастером, — сказал Леденев. — Он настоящий художник.