Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

 — Он показал на маленький низкий столик, заставленный бутылками и разнообразной снедью — Подкрепляйтесь, Хорст. К началу разговора надо подготовить не только голову, но и желудок.

— Я готов служить вам и фюреру, экселенц! — Эту фразу Хорст произнес, слегка привстав в кресле.

— Это хорошо, мой дорогой, я никогда не сомневался в вашей преданности Германии, фюреру и мне лично, Хорст. Но одного это теперь мало.

— Простите, обергруппенфюрер, но я…

— Выпейте рюмочку мартеля, Хорст. Сами французы — распутное дерьмо, вырождающаяся нация, но коньяки они делать еще не разучились. Наливайте, Хорст!

— С вашего разрешения, обергруппенфюрер, я предпочту виски.

— О, да вы, оказывается, любитель виски, Хорст…

— Что делать, экселенц, я долгое время жил в Америке, а там пьют виски, как молоко, и молоко, как виски.

— То, что вы работали в Штатах, хорошо. Это одно из обстоятельств, побудивших меня избрать именно вас. Что ж, пейте виски, вон та бутылка с краю, а я позволю себе рюмку коньяку.

Обергруппенфюрер оттянул широкий рукав халата, обнажив волосатую руку, и потянулся к бутылке.

— Перейдем к делу, — сказал он.

Хорст выжидающе смотрел на шефа.

— Дело, Хорст, весьма щекотливое и для меня лично неприятное. Я здесь родился, и каждый камень, каждое дерево в этом городе дороги мне. Я не сентиментален, Хорст, в этом вы имели возможность убедиться за время нашей совместной работы, но у нас, немцев, чувство фатерланда развито сильнее, чем у любой нации. Этим мы и сильны, Хорст. И меня, конечно, не может радовать, что этот дом, в котором мы сидим, должен взлететь на воздух, и что сделать это должен я своими руками. Но такова необходимость. Вы хорошо знаете учение Фридриха Ницше, Хорст, вы не из тех кретинов, которые, будем откровенны, засоряют нашу партию. Вы помните, как он призывал сверхчеловека не останавливаться ни перед какими жертвами для достижения своей цели. И вы, Хорст, будете тем единственным человеком, который разделит со мной ответственность за избранное средство. Впрочем, — продолжал Беме, — я ведь, как вы понимаете, тоже лишь ступенька на длинной лестнице, ведущей к небу… Но фитиль подожжете вы, Хорст.

— Фитиль? — спросил оберштурмбанфюрер Вильгельм Хорст.

— Вот именно, мой Хорст. Вы знаете, какая была здесь паника, когда русские едва не ворвались в город на плечах отходивших дивизий? Немногие оказались крепкими духом. Эрих Кох со своей свитой, чиновники магистрата, обер-прокурор Жилинский бежали, как крысы с тонущего корабля…

— Жилинского мы расстреляли, — сказал Хорст.

— И правильно сделали, оберштурмбанфюрер.