Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Это позволило русским ученым произвести рекордную по своей быстроте и гениальную по своему выполнению операцию на коре головного мозга. Они искали очаг болезни, и они его нашли. «… Самоотверженный поступок пограничника Гусарова позволил…» С усталым безразличием профессор дочитал статью.

Какой-то пограничник Гусаров заставил его, профессора Морге, потерять все!

Профессор безвольно выпустил из пальцев газету, и она бесшумно опустилась на пол.

По странной иронии судьбы он жил сейчас в том же номере гостиницы, в котором жил первые дни после бегства из Берлина. Он сидел в том же кресле, в котором сидел тогда, и, как Гамлет на череп, смотрел на стеклянную ампулу. Жить или не жить. Профессор Морге горько усмехнулся и сунул пальцы в жилетный карман.

Вот она!

И он положил на стол перед собой крохотный стеклянный цилиндрик.

Почему же он не сделал это тогда?… Очевидно, у него оставалась какая-то надежда. Он считал себя сильнейшим бактериологом мира. Он думал, что только случай, злая судьба помешали ему это доказать. И вот он получил эту возможность. Он бросил русским ученым вызов…

И был разбит.

Господин Эксон, конечно, прочитал статью… Профессор Морге представил себе его взбешенное лицо и брезгливо передернулся.

Он сумеет защититься от его оскорблений…

…Господин Эксон ворвался в номер, как ураган.

— Где этот ученый! — ревел он, потрясая скомканной газетой. — Где этот шарлатан!

Он захлебнулся злобной слюной и плюнул на ковер.

Профессор Морге неподвижно сидел в кресле. Господин Эксон кинулся к нему… и остановился. Притронулся к его руке.

Рука была еще теплая, но профессор Морге был уже мертв.

Прошло полгода

Байдаров прочитал краткое и дружески теплое письмо. Опустил его на стол и старательно разгладил загнувшийся уголок бумаги.

За окном медленно падали пухлые хлопья снега. Они уже покрыли мостовую, тротуары и загладили все выбоины и уродливые шрамы на земле — следы сапог и колес автомашин."

"Тонкая липка под окном оделась в белоснежную фату. Рассеянно глядя на нее, Байдаров вспоминал, как совсем недавно, под холодным ноябрьским ветром она, жалостно и безвольно покачиваясь, прижималась к его окну тонкими, поникшими веточками. Сейчас она стояла гордая и красивая… и чем-то чужая в своем подвенечном наряде.

«Как невеста!» — пришло в голову Байдарову старое, как мир, но единственно подходящее определение.

— Как чья-то невеста! — повторил он уже вслух.

С ласковой симпатией оглядел стройную липочку, сунул письмо в карман и прошел в соседнюю комнату.

Однако Березкина у себя не оказалось. На его столе лежали коротенькие удилища для подледной рыбной ловли. Байдаров повертел в руках несуразное кургузое удилище и прошел на кухню.

Березкин мазал лыжи, разогревая их над электрической плиткой.