Финита ля комедиа

Мне показалось, что он честный и справедливый человек.

— А я, значит, вам не показался? — усмехнулся Тартищев.

Лицо Мейснера скривила болезненная гримаса, и Федор Михайлович понял, что он вот-вот заплачет.

И решил сменить тему разговора.

— Рассказывайте, что было дальше.

— Начальник минут пять грозился меня законопатить, куда Макар телят не гонял, потом велел принести мои бумажник. Сорвал с него шнурки и печати. Вынул билет и деньги и говорит: «Много к твоим рукам, жидок, прилипло денег, да черт с тобой! Тут у нас завелось одно благотворительное дельце, деньги нужны, а их нет!

Предлагаю тебе следующее: я тебя под эти деньги освобождаю до послезавтра с тем, чтобы к четырем часам дня ты доставил сюда еще пять тысяч рублей. Принесешь — отпущу тебя на все четыре стороны, не принесешь — пеняй на себя. Будешь немедленно арестован и в двадцать четыре часа загремишь по этапу в Туруханские края тюленей доить».

С этими словами начальник меня отпустил, но оставил у себя ренту и три сотенных билета.

— Понятно, — Тартищев задумчиво постучал пальцами по столу, затем сказал:

— Часов в девять поедете с моими агентами в Ковровский переулок и покажете им дом, куда вас возили. Они знают, как поступить дальше. Вам пока следует оставаться в полиции.

Сейчас вам найдут место, где вы сможете дождаться девяти часов. — Его пальцы вновь выбили дробь на столе. — Скажите, Семен Наумович, а что представлял собой пузырек, в котором хранился цианистый калий?

Вы смогли бы его опознать, если бы мы его предъявили?

— Конечно, — ответил с готовностью Мейснер, — чтобы не случилось путаницы, я перелил раствор в пустой флакон из-под женских духов. У него была плотная пробка, а сверху еще навинчивался колпачок. По форме он напоминал цветок лилии, а прежний невзрачный пузырек я тотчас же выбросил на помойку.

— Хорошо, я попрошу агентов показать его вам, а пока можете быть свободны.

Мейснер раскланялся и поспешно вышел. Тут же на пороге возник Вавилов.

— Проводи архитектора в отдельный кабинет, — Приказал Тартищев. — Пусть посидит там. В девять возьмешь Алексея и съездите в Ковровский переулок, пусть Мейснер покажет вам этот дом. Действуйте по обстоятельствам. Не мне тебя учить, как поступить!

— Слушаюсь, Федор Михайлович! — Вавилов сделал движение, чтобы развернуться и уйти, но Тартищев остановил его движением ладони. — Постой, опиши мне подробно, как выглядел пузырек, из которого Муромцева приняла яд.

— Пузырек? — удивился Иван. — Неужто не помните? Это был флакон из-под духов с серебряным колпачком в форме лилии… Проживавшие вместе с Муромцевой горничная и девица Вероника Соболева в один голос заявили, что подобными духами Муромцева не пользовалась, и откуда у нее взялся этот флакончик, они не знают.