Комбатант

С другой же… Он не хотел об этом думать, но его чуточку встревожили даже не слова Васильева, а глаза полковника при этом, интонация, с какой все было произнесено. Васильев тогда именно так и сказал: «Душа моя, если у вас есть возможность придержать в рукаве какие-то козыри — придержите. С Гартунгом невозможно играть, не имея на руках козырей вовсе, боком может выйти…»

В конце концов, Васильев знал Гартунга лучше, чем он — и гораздо дольше. В конце концов, ничего еще не поздно исправить: если Гравашоля удастся взять на вокзале, проблема решится сама собой, ни о чем говорить и не придется. Американцы им, в сущности, не конкуренты. Ну, а если что-то пойдет наперекосяк, утаенной пока что информацией можно будет и поделиться, промедление с ее оглаской ничему не повредит."

"…Особо доверенный агент Гартунга с первых же минут общения вызывал у Бестужева не только тихую тоску, но и потаенное отвращение. Субъект этот, отрекомендовавшийся Сержем, более всего походил на провинциального «льва полусвета» либо столичного бездельника с мутными источниками средств к существованию. Фатовские усики «в ниточку», развязные манеры, все время балансирующие на грани амикошонства, сиречь в точном переводе с французского — панибратства. Увы, подобные субъекты сплошь и рядом нравятся дамам, а мужчин обезоруживают веселой, напористой наглостью, как уже подчеркивалось, не переходящей за те границы, где можно схлопотать по физиономии — потому что кто ж таких вызывает на дуэль?

Дело было, разумеется, не во внешнем облике и неприятных манерах. Даже без откровений Гартунга сразу становилось ясно, что этот тип — прохвост высшей марки, нимало не обремененный хотя бы намеком на идейные убеждения и мораль. Ироничный парадокс в том, что с точки зрения жандарма такие вот беспринципные хлыщи в работе гораздо предпочтительнее любого интеллигента — или субъекта с претензиями на интеллигентность. Ибо частенько случается, что заагентуренный интеллигент по обычаю этой разновидности рода человеческого начинает биться в моральных терзаниях касаемо своего «падения», то бишь сотрудничества с Охранным. И давно уже офицеров наставляют, чтобы зорко следили за подопечным, не пропустили момент психологического надлома и постарались в этом случае с агентом навсегда разойтись. Потому что в нескольких печальных случаях доходило даже до убийства опекунов…

В другом таилась неприязнь… Серж практически с самого начала принялся выплясывать, как это именуется меж своих. То и дело употреблял выражения вроде «наша работа», «наши задачи», «наши офицеры» — с таким видом, что становилось ясно: он себя искренне полагает равным с офицерами Охранного.