Комбатант

Вам как революционеру, — он ироническим тоном выделил последнее слово, — эта контора должна быть знакома…

Лицо циркача исказилось злорадством, и он на самом настоящем русском языке ответил, уже ухмыляясь с дерзким вызовом:

— А как же! Охранька, читоб тибе шерти побирай! Сат-трап!

Бестужев поднял бровь:

— Говорите по-русски?

С тем же вызовом Жак ответил:

— Я училь рюсски, чтоби читать в оригиналь книги великий Бакунин!

— А, ну да, понятно… — не скрывая скуки, кивнул Бестужев. — Следовало ожидать. Бакунин, Кропоткин… «Собственность есть кража». Восхитительная по идиотизму идея Бакунина насчет самоуправляющихся народных общин, которые должны заменить собой государство… Удивительно, что вас с Гравашолем выперли после второго семестра. Обычно экземпляры вроде вас вылетают еще на первом…

— Что бы вы понимали, шпик? — огрызнулся Жак уже на французском. — Здесь я вам не по зубам! Здесь другая страна!

— Вы не о том думаете, любезный, — сказал Бестужев холодно. — Совершенно не о том. Проделайте нехитрые логические умозаключения — уж логике-то вас учили и в гимназии, и в университете. Если перед вами — офицер политической полиции, следовательно, и убитый вами человек… Ну?

Вот теперь на лице циркача наконец мелькнула тревога, он замолчал, поглядывая исподлобья настороженно и зло — ага, почуял запах паленого и решил держать язык за зубами, не вступать в словесные баталии, чтобы ненароком не сболтнуть чего не следует…

— Вы убили офицера русской политической полиции, — продолжал Бестужев. — И сотрудника аналогичной императорско-королевской конторы. Юриспруденцию вы, насколько я знаю, не изучали, но все равно, примерно должны представлять, как реагирует на подобные забавы здешняя Фемида.

Он выразительно провел пальцами свободной руки по горлу и дернул кистью вверх, словно затягивал воображаемую петлю.

И продолжал:

— Виселица, конечно, не гарантирована — но в любом случае, тюремный срок будет таким, что выйдете вы на свободу уже стариком. Если вообще выйдете. Пожизненная каторга в здешнем уголовном уложении вписана…

— Я никого не убивал, — насупясь, бросил Жак.

— Того, что был в парадном — быть может, — сказал Бестужев. — Но мой друг и сослуживец был убит в квартире одним из ваших ножей. У него слишком специфическая рукоять, чтобы ошибаться.

— Эта фирма, «Киршбаум и Лейте», производит чертову уйму таких ножей…

— Именно таких?"

"— Да. Это наборы для циркачей, вы их найдете в любом шапито Европы, где есть метатели…

— А отпечатки пальцев?

— Вздор! Нож мог украсть кто угодно. У вас есть кто-нибудь, кто смеет уверять, будто меня там видел?

— Ну, разумеется, — сказал Бестужев. — Ваша очаровательная ассистентка. Час назад мы ее взяли на выходе из Пратера.