Комбатант

Место это, в общем, никак нельзя было назвать дикими, нецивилизованными дебрями — все-таки Париж… Bois de Boulogne, он же Парижский парк, во всех направлениях пересечен отлично устроенными дорогами и аллеями, должным образом освещенными в ночную пору, с обустроенными местами для пикников и множеством ресторанчиков, от непритязательных до весьма фешенебельных. Многие из них даже в эту пору оказались ярко освещены, заполнены беззаботной публикой — в отличие от Вены, кипучая ночная жизнь Парижа вошла в поговорку. Однако ночь — это все-таки ночь, искателей развлечений в эту пору неизмеримо меньше, нежели днем, далеко не всякий парижанин может себе позволить ночные странствия по увеселительным местам, поскольку утром ему вставать ранешенько на работу или на службу. Так что аллеи Булонского леса были почти безлюдны, разве что набитые праздными гуляками экипажи по ним проезжали.

Бестужев командовал непререкаемым тоном:

— Направо… Налево… В ту аллею…

Шарль, оглянувшись на него — что вышколенный кучер проделывал крайне редко — сказал:

— Мне было бы легче, если бы месье сразу назвал место, куда ему требуется…

— Месье еще не решил, — сказал Бестужев, удовлетворенно уловив в голосе Шарля некоторую настороженность, да что там, тревогу. — Вы здесь плохо ориентируетесь, Шарль?

— О, что вы…"

"— В таком случае извольте без вопросов. Разве вам платят за пустую болтовню? Вперед!

Бестужев уверенно направлял экипаж в самые уединенные, плохо освещенные, практически безлюдные места, вокруг становилось все темнее, а лес начинал походить на пресловутые дикие дебри. Шарль давненько уж занервничал, он то и дело оглядывался на Бестужева, но новые вопросы задавать не осмеливался, невольно стал придерживать лошадь, и Бестужеву пришлось на него прикрикнуть.

Наконец они оказались на довольно широкой аллее, освещением не оборудованной вовсе, так что свет давали только два фонарика по обе стороны козел. Далекие электрические лампионы едва просвечивали сквозь густую листву, развеселая музыка доносилась на пределе слышимости, поблизости не замечалось ни единой живой души. Глухое было местечко…

— Достаточно, пожалуй, — сказал Бестужев. — Остановите.

Не дожидаясь, когда экипаж остановится совсем, он спрыгнул, подошел к козлам. Прекрасно видел в тусклом свете фонарика, что кучер уставился на него уже с откровенным испугом. Многозначительно запустив руку под пиджак и держа ее там, Бестужев резко распорядился:

— Спрыгивай, приехали!

Это было произнесено опять-таки по-русски. На лице Шарля появился откровенный ужас.

— Тебе что, особое приглашение нужно, скотина? — рявкнул Бестужев и бесцеремонно сдернул кучера с козел, так что тот едва не пропахал носом по земле.