Комбат не ждет награды

Как тебя, ублюдка, зовут? Как твоя фамилия, имя?

– Да пошел ты…

– Ах, так? Ты любишь ругаться. Ну-ну, поругайся. Ты можешь орать, визжать, пищать. Все равно тебя здесь никто не услышит и никто не придет тебе на помощь – никому ты не нужен. Людей у меня хватает, вход надежно закрыт.

Еще один бандит сидел за столом, время от времени приподнимая голову и поглядывая то на избитого Подберезского, то на широкую спину Стаса, который прохаживался по маленькой бетонной комнатке от стены к стене, заложив руки за спину.

– Ну и дела! Создаешь ты мне, мужик, проблемы, – сказал Стас, а затем на секунду задержался возле Андрея Подберезского и ногой ударил его в пах.

От боли Андрей сразу же потерял сознание и повис на железном крюке, как мешок.

– Ну вот, а ты не хочешь разговаривать. Я тебе сейчас отобью все хозяйство. Мошонка у тебя распухнет, станет большая, как вздутый футбольный мяч. И станешь ты ходить, поддерживая ее руками.

– Андрей скрежетал зубами и стонал.

– Что, не нравится когда бьют? А мне не нравится, что ты молчишь. Козел! Урод! Ублюдок! Хер поганый! – почти завизжал, выходя из себя Стас, и принялся молотить кулаками Андрея Подберезского в грудь и живот.

Он это делал с остервенением и невероятной злостью. Подберезский опять потерял сознание, и на него вылили еще ведро воды.

– Ну что, ты отошел?

Кровь хлынула изо рта Андрея Подберезского, и он, открыв глаза, увидел перед собой искаженное злобой небритое существо.

– Ублюдок! – Андрей попытался плюнуть в рожу бандита, но чуть не захлебнулся – подавился кровью и слюной.

– Ты видишь.., как тебе? – сказал Стас, вытирая кулак носовым платком. – У меня даже рука заболела, а ведь я только еще начал. Ты знаешь, как в гестапо пытали? Так вот гестапо, приятель, это сущая херня по сравнению с тем, как тебя стану мучить и пытать я. Так что.., ты все скажешь. Это только начало, дальше пойдет веселее. Терпи, не терпи – все равно не поможет. Жаль, нельзя тебя подсмолить. А я люблю запах горелого мяса, ух, как люблю! – и Стас вцепился в горло Андрея Подберезского, принялся душить, тряся почти безжизненное тело. – Я из тебя, шакал, гад поганый, душу вытрясу! Ты мне все скажешь, все! – скрежетал зубами Стас.

Второму бандиту стало явно не по себе от такого зрелища, и он поднялся из-за стола.

– А ты куда? – рявкнул Стас. – Сиди и смотри! Что, не нравится?

– Стас, я потом зайду.

– Сиди и смотри!

– Ладно, ладно, – кивнул головой второй бандит и опустился на стул. Но, чтобы не слышать стонов, он закрыл уши руками.

– Ну ты, мужик, и крепок! – даже с каким-то восхищением и завистью произнес бандит. – А вот сейчас я поступлю так, как делают на зоне. Я вставлю тебе в уши спички и буду медленно давить на них ладонями. И тогда у тебя откроется рот, тогда вывалится твой язык.