Комбат не ждет награды

И теперь предстояло узнать, кто эти люди, кто их послал и зачем, и какого черта они вылили двадцать тонн спирта. Иваницкому от страха даже не хотелось считать сколько денег потерял он и Гапон из-за каких-то странных мужиков.

Пока цистерна заправлялась, Стас и его люди заволокли полуживого Андрея Подберезского в одно из маленьких помещений подземного склада. В этой бетонной комнатке стояли старый стол и табурет. Этой мебели было, наверное, лет тридцать, но она удивительным образом сохранилась. В маленькой бетонной комнате Андрея привязали к железной скобе, торчавшей из бетонной стены. Он не мог стоять на ногах, поэтому просто висел, время от времени открывая глаза и пробуя подняться на ноги.

Иногда это ему удавалось, и он несколько минут стоял. Но затем ноги подкашивались, Андрей терял сознание, голова падала на грудь, колени подгибались и он повисал.

– Только не курите! Только не курите, я вас прошу! – предупреждал всех полковник Иваницкий.

А Стас уже звонил Гапону и докладывал:

– Матвей Гаврилович, тут поймали одного, а их было двое. Второй не известно где.

– Стас, узнай, кто такие, узнай, кто их послал и какого черта они полезли не в свое дело. Но пока не убивай.

– Да нет, Матвей Гаврилович, что вы! Я убивать не собираюсь.

– Ты уж, мой голубь, смотри! Рукам волю не давай и никого к нему не подпускай. Машину пусть заправят, а я звякну директору, чтобы принял спирт. И еще – никаких инициатив, все согласуйте со мной.

– Понял, шеф, – сказал Стас, но отключил телефон лишь после того, как услышал гудки. – Значит так, мне надо узнать, кто этот человек и что ему надо было от наших ребят.

На Андрея Подберезского вылили два ведра холодной воды и это привело его в чувство.

– Ну что, отошел? – спросил Стас, прохаживаясь перед покачивающимся, связанным Подберезским.

Андрей молчал.

– Где второй?

– Один я…

– Вы же были вдвоем?

Подберезский кивнул.

– Кто вы такие? Кто вас прислал? Откуда приехали?

Андрей молчал.

– Ты что, неразговорчивый? Я знаю как говорить с такими неразговорчивыми. Ты будешь визжать, как поросенок. Вот только жаль, полковник запретил тебя смолить паяльной лампой, а так можно было бы начать тебя медленно поджаривать снизу вверх.

И тогда бы ты все рассказал, ответил бы на все мои вопросы.

– Пошел ты на хер! – выдавил из себя Андрей и повертел головой."

"Все тело нестерпимо болело, во рту не хватало двух зубов. Болели ребра, ноги и затекшие руки. Андрей попробовал шевельнуть ногой и смог это сделать лишь превозмогая нестерпимую боль, от которой у него в глазах поплыли круги.

– Что, плохо тебе? – спросил Стас, заглядывая в глаза, которых из-за кровоподтеков и синяков почти не было видно. – Вижу, плохо. А ведь будет еще хуже, намного хуже.