Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Черкиз прыгнул на очко. Солдат должен был стоять по ту сторону дверей. Но он не смог перебороть брезгливости и повернулся к умывальнику. За что и поплатился. Черкиз налетел на него, как горный орел. Вместо крыльев спущенные портки. Зато руки свободные. Одной рукой он пережал солдат горло, второй вытащил из расстегнутой кобуры пистолет.

Сержант не сразу понял, что случилось. Когда опомнился, было уже поздно. Черкиз дослал патрон в патронник и приставил ствол к голове солдата.

– Стоять на месте, гондон! – заорал он. – Руки в гору!… Или я ему башку снесу!

Сержант повиновался. Застыл как вкопанный. Поднял руки.

Черкиз закрывался заложником как щитом. Никто не смел в него стрелять. Даже беспредельный старшина не мог отдать команду на огонь.

Он стоял и беспомощно смотрел на Черкиза.

– Я не требую представителей ООН! – кричал тот. – И международный суд засуньте себе в задницу!"

"– Отпусти Брагина! – растерянно потребовал начкар.

– А ху-ху по всей морде!… Скоро город будет. Требуй, чтобы подали карету. У человека елда совсем сгнила. Ему лепила нужен… Вызывай лепилу, мент!!!

– Будет вам врач, будет! – закивал головой старшина. – Брагина отпусти!

– Сначала лепила, потом отпущу! – твердо стоял на своем Черкиз.

Он держал солдата до тех пор, пока поезд не пришел на станцию. Пока не появилась машина, в которую сгрузили совсем охреневшего от боли Жгута. Его увезли в больницу.

И Черкиза тоже забрали. Для разбора полетов. Вне всякого, его ждут ментовские разборки. Будут сильно бить или даже добавят срок. Зато в авторитете он явно прибавил. Будет с чем продолжить дальнейший путь на зону.

И Родион, как зачинщик, поднимался в глазах людей. Он на деле доказал, что его воровской титул не пустой звук. Он сумел провернуть комбинацию, которая не по силам простому смертному. Он спас жизнь человеку. И об этом скоро узнают все…

Глава третья

Нудный, изнурительный путь позади. Столыпинский вагон и тесный автозак – все это исчезло как страшный сон.

Над головой светит солнце. Только оно такое же хмурое и кислое, как репа дежурного помощника начальника колонии.

Этап разместили в карантинном дворике. Родион совсем один. Черкиза нет, Жгут в больнице. Да они бы и не попали на эту зону. Режим не тот. Блюм на соседней зоне. У него тоже строгий режим. И Родион должен был бы попасть туда.

Но ему и здесь придется несладко – селезенкой чувствовал.

Рядом с вояками тусовались козлы-красноповязочники.

Они копались в личных делах, что-то сверяли, что-то записывали. Деловые чересчур. С ментами разговаривают как с равными. Кое-кто даже повышает на них голос. На вновь прибывших смотрят как на быдло. Это элитные козлы из административной обслуги. Среди зэков они не живут. И даже если захочешь, до них не дотянешься.