Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

А еще он мог быть «голубым» по жизни. Данек это выяснит, чтобы, опять же, загнать под нары, чтобы не форшмачил порядочных людей. Если у него все нормально, пусть живет нормальной жизнью. Данек просветит его насчет тюремного быта, чтобы по глупости не наделал косяков. После ликбеза его отпустят в вольное плавание. Там уже будут смотреть на него, выяснять, достоин он уважения или его место среди чуханов.

Тюрьма – это не санаторий, здесь свои законы. Если ты человек, то человеком и останешься. Если ты дерьмо, то твое место поближе к параше…

До поздней ночи Родион смотрел телевизор. А потом ему позвонил Алексин.

– Сергеич, мы малину накрыли. Двоих взяли, – восторженно сообщил он.

– Кого?

– Оба «сталинградцы».

– Молоток!… На Тычка через них можно выйти?

– В том-то и дело, что нет… Тычка они знают. Но где он, не в курсах. Тычок их только что из Волгограда вызвал. Они в Железнодорожном обосновались. Тычка ждали, а заявились мы… Крепкие пацаны. Один в Чечне воевал. Снайпером был. Второй тоже жук хороший. В морпехе служил. И в карате конкретно сечет. Тычок их на усиление взял. Только облом ему по всей морде… Я на хате засаду оставил. Пять пацанов.

Если Тычок появится, труба ему. Это железно…

Новость взбодрила Родиона. Оказывается, не все так плохо. Генчик держит ситуацию под контролем. Двух волгоградских рекрутов взял. И до самого Тычка когда-нибудь доберется.

С Ярковым Родион разберется. Уже ушла малява к Леньчику. Канал доставки самый надежный. Так что все будет в полном порядке. Адвокаты уже почти развалили дело с наркотой. И скоро Родион окажется на свободе…"

"Одно плохо. С ним больше не будет Лады… Но он сильный мужчина – от несчастной любви в петлю не полезет. Со временем он перестанет так остро реагировать на ее измену.

Еще позже забудет о ней, как будто ее никогда и не было. Со временем, позже… Когда все это будет?…

Мысли о предательнице-жене будоражили и без того воспаленное воображение. Но не помешали Родиону заснуть.

Впрочем, это был не сон. Это было сплошное мучение. Полусон-полудрема рисовали ему кошмарные картины. Лада и Кондрашов в одной постели, он на ней, она под ним… Вдобавок ко всему они смеются над ним. Хохочут. И каждый раз их подлый смех будил его. Едва он стихал, Родион снова проваливался в этот кошмар…

В последний раз Кондрашов куда-то исчез. Лада осталась в постели одна. Она лежала на спине, накрывшись простыней. И смотрела на Родиона.

– Прости, – тихо сказала она. – Невиноватая я. Он сам…

Это был не ее голос. Какой-то киношный…

– Родион! – встрепенулась она. – Берегись!

А вот это ее голос. Она предупреждает его о какой-то опасности.

– Родион!!!

Он вовремя открыл глаза. И, еще точно не зная, сон это или явь, увидел летящую на него тень. Человек с заточкой в руке.