Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

В глазах сидельцев он обрел еще большее уважение, как знаток по части предугадывать события.

А скоро он обретет уважение и по части держать в хате правильный порядок.

В камере действительно обитали одни «первоходы». О понятиях здесь имели лишь поверхностное представление, и то в извращенном виде. Чабан со своей кодлой подмял все понятия под себя и творил что хотел. Здесь можно было плевать на пол, тужиться на параше, когда люди едят. Про беспредел в общении друг с другом и говорить нечего. Матерились здесь все без исключения, как будто так и надо. Все споры решались кулаками. Кто сильней, тот прав, кто слабей – шел на съедение Чабану. А тому «парафинить» только в радость.

Вдобавок ко всему камера эта была изолирована от тюремного мира. Здесь не было «дорог», по которым можно было «гнать коней», унитазом как средством связи тоже не пользовались. Или Чабан в самом деле работал на ментов, или просто боялся воров, которые должны были поставить его на правилки за беспредел. А скорее тут было и то, и другое…

Но весь этот бардак и беспредел отойдет в прошлое. Но может остаться и в настоящем – если Родиона отсюда уберут. Его могут выпустить на свободу или, напротив, усугубить его положение. Наверняка в этом СИЗО имеется классическая пресс-хата, по сравнению с которой Чабан со своими отморозками могут показаться невинными ангелочками.

А Кабальцев настроен решительно. И запросто может устроить ему новое испытание…

Глава пятнадцатая

Шло время, а Родион оставался на том же месте. Его стараниями в камере был наведен образцовый порядок. Любой спор решался при его личном участии. На всякого рода разборки был наложен строгий запрет. Передачи с воли никто ни у кого не забирал, подляны никто никому не подбрасывал. Тюремная житуха – это и без того мрак и лишения. А если еще сидельцы друг друга чморят, что это вообще за жизнь?

Были натянуты «дороги», по которым во весь опор «гнали коней», в строго определенное время из унитаза выкачивалась вода – пожалуйста, «телефон» готов к эксплуатации.

С волей у Родиона была своя связь. К нему раз в день приходил адвокат, передавал послания от Витька и Колдуна. Те призывали его держаться и ждать, когда будут созданы все условия для освобождения под залог.

Оказалось, это дело из разряда простых перешло в категорию искусственной сложности. Что бы ни делал Колдун, Кабальцев опережал его на шаг. И не давал ему возможности договориться с судьями или прокурорами. Этот полковник успевал везде. И высоких покровителей из правительственных кругов сумел запугать. И сам ни на какие уговоры не поддавался. Твердой рукой гнул свою линию. Но и у него имелась слабость. Помимо Яркова, у него было много других дел. Наступил момент, когда он не смог поспеть за всем.