Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Люди, с которыми можно строить правовое государство. Государство, в котором прав тот, у кого больше прав…

Феликс успокоился и потребовал телефон. Ведь он имеет право на один телефонный звонок. Ему подали мобильник. Только позвонить с него не получилось – сел аккумулятор. Телефон поставили на подзарядку. Обещали за час управиться.

Но телефона Феликс так и не дождался. Снова появились вчерашние менты. Он думал, что его посадят в «Опель», но его запихнули в ментовской «уазик», в отсек для перевозки задержанных.

Не раньше чем через час машина остановилась. Послышался скрип отодвигаемых ворот. Снова движение, снова остановка. Феликса выгрузили из машины.

Он стоял посреди тюремного двора. Вокруг серые здания, решетки, колючая проволока, люди в военной форме. Его повели в здание изолятора.

Его не обижали – не обзывали, не тыкали носом в грязь. С ним вообще никто не разговаривал. Такое ощущение, будто его отправляли в последний путь. Напрасно Феликс требовал прокурора и адвоката, никто из сотрудников изолятора даже ухом не повел.

Его тщательно обыскали, изъяли документы, личные вещи. Затем отдали на растерзание парикмахеру. От его пышной шевелюры остался короткий ежик. Как будто он на самом деле какой-то уголовник. Фотографирование, дактилоскопия, медосмотр, баня. Мыться пришлось в жутких условиях. Тазик воды, хозяйственное мыло, грязная мочалка. Не баня, а какая-то пародия. А что с его одеждой сделали? После прожарки его костюм и костюмом назвать было нельзя. Был костюм от Кардена, а стал костюмом от господина Бутырского. Тихий ужас. Феликсу стало казаться, что волосы на голове стали расти внутрь.

После всех мытарств ему вручили матрас, отнюдь не шелковое постельное белье, кружку, ложку, миску. И прямым ходом отправили в тюремную камеру. Напрасно он требовал встречи со следователем и адвокатом. Его внимательно выслушивали, понимающе кивали и обещали, что скоро все его требования будут выполнены. Только нужно было немного обождать. А зал ожидания находился в камере следственного изолятора. Куда его и запихнули.

Менты рекомендовали его относиться к происходящему как к игре. Но Феликс прекрасно понимал, что над ним просто издевались. Тюрьма с ее жуткими законами не место для игр. Здесь нет надежного прикрытия в лице крутых парней, готовых стоять за тебя до конца. И нет никакой возможности по своей воле остановить игру. Здесь все предельно серьезно, здесь ты один на льдине, а вокруг холодный океан и лютый мороз. И белый медведь когтями рвет душу…

Феликс слышал про переполненные камеры следственных изоляторов. Но в этой камере были свободные места. И народу не так чтобы уж очень много. Человек двадцать на полста квадратов общей площади. Запашок, правда, ужасный. И душно.