Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Не получил тот исчерпывающих ответов на свои вопросы. Как бы не пошел к ментам их искать. Родион собрался уходить. Но еще не знал куда. В тот дом, где он отлеживался после первого ранения, идти опасно. Как бы кто не проведал о его хижине. Куда же тогда идти?…

У него еще раньше была мысль дать знать о себе Кире. Но как это сделать, если при ней постоянно охрана? Перед телохранителем Родион светиться не хотел… К матери можно было бы податься. А если кто-то из сильных мира сего сомневался в его смерти? Что, если дом в Рябиновке под наблюдением?

Но ведь сколько времени прошло. Телохранитель, может, при жене остался. А вот дом Алексея Яковлевича с наблюдения, должно быть, снят… Все, хватит отлеживаться в этой берлоге. Рана все еще мешает. Но ходить Родион может. И этого достаточно, чтобы свалить отсюда…

Собака неслась к нему черной тенью. Тихо, без рычания. Еще мгновение, и ротвейлер вцепится ему в глотку. Тогда труба… Как же Родион мог забыть о Черныше, которого Алексей Яковлевич спускал с цепи на ночь?

Но Черныш не вцепился ему в глотку. В самый последний момент взял в сторону, пронесся мимо него, на ходу развернулся мордой к нему. Оскалил зубы, тихо зарычал. Но это уже не страшно. Пес признал Родиона, вспомнил его запах. Да и как его не вспомнить, если запах от него бьет ключом. Даже не запах, а вонь. Шутка ли, сколько времени не менял белье. И от раны гнилью несет. Вон даже у Черныша нос от чересчур резких запахов зачесался. Как бы нюх у него не пропал…

В Рябиновку Родион добрался к утру. Тяжело было идти, больно. Но он крепился, терпел. Во двор дома, где жила мать, попал через забор. Ничего, получилось. Вот и с собакой сладил. Хотя еще и не совсем.

– Черныш! Черныш! – ласково позвал он.

Протянул псу руку. Тот угрожающе зарычал. И даже гавкнул. Родион сделал движение к дому. И чуть не поплатился за это. Ротвейлер крепко вцепился зубами в штанину. Час от часу не легче…

– Фу, Черныш, фу! – послышался голос Алексея Яковлевича.

А вот и он сам. Стоит в дверях дома, в руках охотничье ружье. Собака отпустила Родиона, отступила. Из пасти вырывался тихий звериный рык.

– Руки подними! – приказал Алексей Яковлевич. – Спиной ко мне!…

– Яковлевич, это ж я… – воззвал к нему Родион.

– Кто я?… Руки, говорю, подними… Спиной ко мне…

– Ты что, не видишь, призрак я. Привидение!

– Сейчас пальну из обоих стволов, и призраком станешь, и привидением… Родион, ты?!

– Он самый… Тихо, мать разбудишь…

– Ты откуда?

– С того света. В рай за грехи не пустили, в ад тоже не попал – черти на переучет закрылись… Эй, ты только не думай, что я призрак. Смотри, не пальни ненароком…

– Не пальну. – Алексей Яковлевич опустил стволы.

Даже в темноте была видна бледность на его лице. Если лоб потрогать, наверняка рука мокрой от испарины станет.