Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Непривычное это дело – лицом к лицу с покойником сталкиваться. Где-то у соседей закричал петух.

– Вот видишь, петухи запели. А я не исчезаю… Живой я. Ну чего встал, Яковлевич? Иди к матушке. Подготовь ее. Скажи, что я слегка живой…

Уже через пять минут Родион барахтался в объятиях матери.

– А я знала, что ты не погиб, – говорила она.

Знала она, догадывалась. Может быть. Но слезы радости все равно ручьями катятся по щекам.

– Плохо мне, мама. На ногах еле держусь, отпусти…

Мама его отпустила. А потом опустила. В горячую ванну. Вода была настолько грязная, что ее пришлось менять. Но этим занимался Алексей Яковлевич. У Родиона не было сил даже вытащить заглушку из ванны. Ранами занялась мама. Обработала и перевязала едва затянувшуюся пробоину на боку. С заживающей раной на ноге проблем было меньше. Но и с ней пришлось повозиться.

– Врача бы тебе надо, – после охов и ахов сказала она.

– Не надо. На мне как на собаке заживает.

– Бедный ты мой. Сколько ж тебе пришлось вытерпеть.

Бывает и хуже, подумал Родион. Хотя ему казалось, что сказал вслух. Чистый, распаренный, со стерильными бинтами на обработанных ранах, он утопал в тепле и уюте. Усталость и боль отступили. Хотелось спать.

– Не по той дорожке ты пошел, сынок. Не по той… – причитала мама. – Сворачивать тебе надо, сынок. Сворачивать, пока не поздно…

Поздно, засыпая, подумал Родион. Уже поздно…

Он так и не понял, сам проснулся или его разбудили. Похоже, сам.

– Здорово, шеф!

Но почему рядом с ним сидит Колдун? Наверняка это он тряхнул его, чтобы вырвать из сна.

– Откуда ты взялся? – спросил Родион.

И слишком резво вскочил с дивана. Раненый бок пронзила острая боль. Чтобы стерпеть, пришлось стиснуть зубы.

– Не надо резких движений. Я не враг, если ты вдруг на меня грешишь…

– Как ты узнал, что я здесь?

Родион предупредил домашних, чтобы никому не вздумали говорить о его «воскрешении». Ни Кире, ни Светке. Никому.

– Твой отчим сказал, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил Колдун.

Аккуратная прическа, свежее, чуть грубоватое лицо. В глазах непроницаемая завеса, за которой спрятаны его чувства.

– Я же просил никому…"

"– А он никому и не говорил. Только мне… Это называется правильная организация работы с людьми. Ты же сам дал мне карт-бланш на вербовку агентов везде, где только можно…

– Значит, Алексей Яковлевич твой агент?

– Скажем так, сочувствующий… Все, что касается тебя, он должен сообщать мне.

– Значит, ты и меня под колпаком держал?

– Ну, не под колпаком…

– Под ненавязчивым таким контролем.

– Это моя работа.

– Хорошо работаешь.

– Плохо… Шустрика вот прозевал. Обхитрил меня, гаденыш… У него на стороне спец по мокрым делам был. О нем никто не знал. Вот он его и использовал…

– Использовал.