Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Последний перелом был настолько серьезен, что он едва не расстался с жизнью. В принципе, и это дело поправимо.

Родион противился этому. Хотя Кольку уже было все равно…

– Извини, брат!

Его кулак со страшной силой врезался покойнику в нос. Послышался противный хруст сломанной кости. И это было еще не все.

У Родиона не хватало двух передних зубов. И это было отмечено в стоматологической карте. Вместо них стояли золотые фиксы. У Колька их не было. Но разве не могли их выбить в той же драке? Пришлось снова бить. Выбивать покойнику передние зубы. Это был самый настоящий вандализм. Родион ненавидел себя, презирал, но бил, бил… После этих гнусностей он расстался со своими фиксами. С исступленной радостью он достал из машины плоскогубцы и выдрал оба золотых зуба. Было больно. Но для него это как искупление грехов… Золотые фиксы он сунул в разбитый рот Колька.

Кошмарная процедура продолжалась. Он облил труп бензином, сверху забросал его валежником, снова облил бензином. И поджег…

Это был погребальный костер. Он разгорался все ярче, ярче. Родион был в шоке. Но это не мешало ему подбрасывать в огонь ветки. Рядом горела машина. Так тоже было нужно…

Родион стоял над сгоревшим телом и тупо бормотал себе под нос:

– Это не ты, Колек, сгорел. Это я сгорел. Космачев Родион Сергеевич. А ты, Колек, жив. Скоро тебя похоронят. Но ты будешь жить… Я буду жить вместо тебя…

В лес он уходил с документами Сухоногова Николая Антоновича. Он начинал новую жизнь.

Глава 6

Еще совсем недавно Родион собирался на похороны Жука. А сегодня он присутствует на собственных.

– Э-э, ты куда прешь, отстой ходячий? – презрительно скривился дюжий детина с бритой головой и в пальто «а-ля гангстер» нараспашку.

– Да тут это, яму копать надо, – разглядывая носки его лакированных туфель, прошамкал Родион.

– В обход иди… Да вали ты быстрей, гниль!

Детина хотел оттолкнуть его от себя. Но передумал. Уж дюже нехорошо от Родиона пахло."

"Видок у него ой-ей-ей. Старая-престарая пыжиковая шапка с оттопыренными ушами, пальто «не бей лежачего», ботинки со складов Освенцима. И запашок – «я не мылся с войны». Типичный бомж. Да еще с лопатой. Могилку копать. Был Космач, а стал бомж-копач. Превосходное качество перевоплощения. Никто не узнавал его в этом обличье. Да никто и не пытался его узнавать. Потому как смотреть на него противно.

На собственной шкуре узнал Родион, про какие ухищрения говорил «афганец» Ветряков, чтобы держать Шустрика под прицелом. Нелегко давалась ему роль бомжа. Но ведь давалась. Смог он попасть на кладбище, где рядом с могилами Жука и Жеки хоронили Космачева Родиона Сергеевича.

На собственные похороны угодил. Сработала его уловка. Поверили все в его смерть…

Приятно знать, что тебя так уважают.