Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Как будто в чай что-то подмешали…

Почему как будто? Это же снотворное!… В голове просветлело. Неяркая вспышка осветила ее. Отсыревшие охотничьи спички зажглись. Дыму много – огня мало. За спиной как бы ранец подводника образовался. Только движок заработал на самых малых оборотах. Еле-еле душа в теле. И все же Родион приободрился, медленно-медленно пошел вверх, кое-как выбрался из болотной дремы."

"Через силу открыл глаза. С трудом сорвал тело с нар, встал. Покачнулся, шагнул к Патенту, крепко сжал его плечо, тряхнул. Но тот даже не промычал. Глаза закрыты, ноздри раздуваются в такт хрипящим звукам. Спит топота. Не притворяется, а по-настоящему дрыхнет.

Родион сильно пошатнулся, с трудом удержал равновесие.

Упал бы – не поднялся. Заснул бы мертвым сном козлам на поругание…

Он обвел мутным взглядом камеру. Мужиков тоже сморил сон. Лежат на нарах и сопят во все дырки. Или притворяются… Родиону пришлось напрячь все силы и волю, чтобы удержаться на плаву. Медленно, как сомнамбула, он обошел всех спящих. Встряхнул всех. Мертвым сном спали все. Точняк, чай был заряжен снотворным. Какая же падла это сделала? Кому это на руку? Кто из сокамерников должен воспользоваться беспамятством Родиона?…

Он подошел к своему месту. Но не прилег и даже не присел. Руками оперся о лежак второго яруса, широко расставил ноги. Не спать, не спать, не спать – отдавалось в голове.

Внутренний голос звонил во все колокола, но постепенно становился все тише. Сигнал тревоги затихал, зато предательский голос все ощутимей давил на психику. Он призывал сдаться. Родион с ним не соглашался, но веки становилось все тяжелей, ноги стремительно слабели. Воля терялась в лабиринтах размягченного мозга…

Это была не волна, это был цунами из царства Морфея.

Она погребла его под собой и утащила на самое дно сонного омута. Он уже ничего не соображал, но борьба все же продолжалась. Воля затерялась, но не исчезла и продолжала питать внутренний автопилот. Родион сумел вынырнуть на поверхность. С карусели размытого сознания осмотрел камеру и снова погрузился в сон. Он уже не помнил, как ложился на нары.

Но внутренний автопилот не отключался. И вывел Родиона из штопора в самый ответственный момент. Из-за сонной ваты в ушах он не услышал, как открылась дверь. Зато увидел, как в камеру вплывают двое. Под потолком лампочка – на ладан дышит. Но и в этом тусклом свете можно было разглядеть лица непрошеных гостей. Но муть перед глазами сводила на нет всю резкость. А свинцовая тяжесть в каждой клеточке тела мешала подняться, дать отпор. Жалкие остатки внутренней энергии целиком уходили на борьбу со сном. Не было никакой возможности противостоять надвигающейся беде.

Родион не чувствовал прикосновения.