Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Мне в зоне кайф. А там что будет, то и будет… Меня когда сюда впаривали, я базар слышал, что в одной хате с Космачом буду А еще говорю, что непруха у меня. С таким человеком судьба свела… Мы, это, слышали, что ты стряпилу в котле пропарил. Правильно это. Давить этих козлов надо. Мы, это, за тебя!

– Мы – это кто?

– Ну, мы, это, братва. Ну, это, которые по понятиям, короче…

– В том-то и дело, что короче. Давно бы Грибка с его шушерой прижали. Да руки коротки…

– Прижмешь его, как же, – потускнел Патент. – За ним хозяин и кум. Весь расклад под себя подмял…

– Можешь не объяснять, и без того все ясно.

– Была тут одна мысль. Зону типа разморозить…

С каждым словом голос Патента звучал все тише.

– А как тут что разморозишь, когда мужичье поленом пришибленное? А-а… Ты вот толпу вроде бы всколыхнул. Базары пошли, что скоро все по-другому будет. Толпа за тебя. Только чтобы тебя поддержали, мужиков поднять надо. А как?

– Клин клином вышибают, – усмехнулся Родион. – Есть у меня варианты. Если первый вариант не прокатит, будет второй…

– Что за вариант? – оживился Патент.

– Секрет.

– Понял… Ты это, не подумай, я не от кума. Но все равно молчу…

Он в самом деле сунул язык за щеку. И начал обустраиваться на новом месте.

Заговорил он во время ужина.

– Ну и фуфло, – поморщился он, отхлебывая из кружки едва теплый и почти пустой чай. – Ты вчера в котел поварка бросил. Поумнели козлы. Обед вчера ништяк был. И ужин тоже нехило. А завтрак сегодня опять гнилье. Недолго клоуны кривлялись…

Родион пожевал резинового хлеба из спецвыпечки. Хлебнул чаю. Ничего страшного – пить можно. Сахару, правда, не наблюдается. Но это ерунда. И привкус какой-то странноватый. Но терпимый. На обед сегодня давали пустой суп с рыбьим глазом и ржавую, пересоленную гидрокурицу – так в зоне обзывали селедку. Пить после такой бодяги хотелось невыносимо.

Он выпил чаю и лег на спину. Спать хотелось невыносимо. Но надо бороться со сном. Иначе может случиться беда.

Тот же Патент может быть подсадной уткой с выкидным пером. Или ножичком по горлышку полоснет, или полотенчиком удушит. Или кто-то из мужичья постарается. На этой сучьей зоне никому нельзя доверять. Никому. Даже самому себе. В голове зароились предательские мысли. Ничего страшного, убаюкивали они Родиона. Ничего страшного не случится. Все будет хорошо. Поэтому можно спать… Но нет, не должен он себе верить. Нельзя расслабляться. Нельзя…

Он сопротивлялся как мог. Но глаза закрывались сами по себе. Тяжелая теплая вата накрывала мозги, блокировала мысли. Никаким усилием воли невозможно выйти из этой всепоглощающей дремы… Родион засыпал. Медленно, но неудержимо опускался на дно сонного царства. Пытался барахтаться, чтобы выплыть на поверхность. Но все бесполезно.